Чтение онлайн

Лена с удивлением смотрит не столько на снимки элементарных частиц, сколько на Александра Львовича.

– И откуда вы, психиатр, так хорошо знаете романтику микромира?

– Скажу вам по секрету, - смеется доктор Гринберг, - не будь я психиатром, непременно стал бы физиком. Там ведь не меньше "безумия" и "странностей", чем у нас в психиатрической клинике, так что довольно много общего. И из меня мог бы получиться неплохой физик - толкователь судеб населения этого микромира. А теперь слушайте меня внимательно - я дам вам кое-какие советы для той роли, которую вы теперь будете играть не только на киностудии, но и у себя дома.

7

В тот же день Олега Сергеевича Урусова приглашает к себе президент Академии наук.

– Догадываетесь, о чем будет у нас разговор?
– спрашивает он Урусова, всматриваясь в его черную бороду и обнаруживая в ней значительно больше седых волосков, чем в предыдущую их встречу.

"А когда же была она, эта "предыдущая встреча"?
– задумывается он невольно.
– На ходу, на заседаниях встречаемся почти каждый день, а так, чтобы попристальней посмотреть друг другу в глаза или хотя бы в бороду, не часто ведь доводится..."

– Интересную новость хочу вам сообщить, - продолжает он уже вслух, переводя взгляд с бороды на глаза Урусова.
– Соединенные Штаты собираются предпринять восстановление Международного центра ядерных исследований в Цюрихе. Они обратились уже в связи с этим к нашему правительству с просьбой поддержать их и выделить необходимые средства.

– А затем продолжить эксперименты, прерванные катастрофой? спрашивает Урусов.

– Это уж само собой.

– Но ведь все может повториться...

– Они такого же мнения, но готовы пойти на риск, если и мы примем участие в этих экспериментах. Понимаете, на что тут делается расчет?

– Да уж яснее ясного, - вздыхает Урусов, нервно теребя бороду.
– Ну и что же ответило им наше правительство?

– А что оно могло ответить? Разве можно было отказаться от их предложения в сложившейся ситуации?

Оба долго молчат, глядя в разные стороны. Урусов не торопясь закуривает, президент отпивает несколько глотков давно остывшего чая, стоящего у него на столе.

– Ну, а если память Холмского не восстановится к тому времени? спрашивает, наконец, Урусов.
– Нужно иметь в виду и это...

– Все равно придется принимать участие. Нужно, однако, сделать все возможное, чтобы Холмский обязательно вспомнил все, что там произошло... Есть ли какая-нибудь надежда? Спрашиваю вас об этом потому, что знаю о вашей дружбе с Холмским.

– Теперь есть. За это взялся человек, которому я верю. Но абсолютной уверенности у меня лично все еще нет. Я бы хотел, чтобы вы имели это в виду...

– Нужен, значит, запасной ход?

– Да, необходим.

– А что нужно для того, чтобы выздоровление Холмского было более вероятно? Каких врачей к этому привлечь? Какие лекарства?..

– Его лечит профессор Гринберг - один из крупнейших специалистов в области психиатрии, и если он...

– Ну, а если и он и другие не смогут все-таки вернуть ему память?

– Не знаю... Просто не знаю, как тогда быть. Пока мы совершенно безуспешно ломаем голову над тем, что там у них произошло, какое новое явление они обнаружили.

– Сюрпризов, значит, не избежать?

– Да, нужно быть готовыми ко всему...

8

Михаил Николаевич Холмский давно уже заметил, что дочь его Лена очень озабочена чем-то. Сидит в своей комнате, обложившись какими-то книгами и журналами, читает, ерошит волосы, вздыхает... А когда заглянул в комнату Лены в ее отсутствие, все книги оказались по вопросам физики. Ну, да это и понятно: она ведь играет роль физика в каком-то новом фильме. Ему очень хотелось полистать ее книги, но он так и не решился на это. Испугался, что снова не поймет в них ничего. Будет смотреть, как на написанные на каком-то неизвестном ему языке.

Сегодня Лена снова сидит в своей комнате и вздыхает так тяжело, что Михаил Николаевич уже не в силах оставаться безучастным.

– Что, Леночка, никак не можешь постигнуть всех премудростей физики? участливо спрашивает он.

– Ох, нелегкое это дело, папа, - вздыхает Лена.
– Наш консультант по вопросам физики объясняет все очень красочно и даже поэтично, а станешь сама вникать - полнейшая неразбериха. Вот эти снимки следов элементарных частиц, например. Они похожи на мазню абстракционистов, а ему представляются следами каких-то загадочных животных, И он легко узнает по ним их повадки, встречи с другими, подобными им или более свирепыми существами, их мгновенную схватку и все подробности ее исхода. А для меня все это подобно лишь следам дождя на оконном стекле...

– Ваш консультант действительно слишком образно изображает все это, задумчиво произносит Михаил Николаевич.
– Ну-ка, дай мне посмотреть, что тут у тебя такое?

Он берет одну из фотографий и пристально всматривается в нее.

– А ты знаешь, тут и в самом деле интересная картина!
– восклицает он оживленно.
– Этот снимок сделан, наверно, в пузырьковой камере с жидким пропаном. Эти вот пузырьки - следы пролетавших через нее частиц. Их много, и не все прочтешь, но вот главное событие. Видишь этот пунктир? Это след отрицательного пиона.

– Пиона?

– Да, пи-мезона. Их принято так обозначать для краткости. Вот видишь его след?

– Вижу, но он обрывается...

– А это значит, что тут произошло столкновение его с протоном - ядра водорода. В результате образовалась новая частица - нейтральный ка-мезон. Он не имеет заряда и потому не вызывает образования пузырьков. Ка-частица распадается затем на пару противоположно заряженных пионов - видишь, как разошлись их следы?

– И образовали ту самую вилку, которую стали называть V-событием?

– Ну да, правильно! И виновницей этих V-событий почти всегда ка-частица.

– А не является ли эта ка-частица той самой "странной частицей", о которой так много говорит моя героиня в сценарии?
– спрашивает Лена.

– Да, это одна из так называемых "странных частиц", вызвавших в свое время большой переполох среди физиков всего мира. Тут должна бы быть и вторая "странная частица", так называемая нейтральная ламбда-частица. Она обычно рождается при столкновении отрицательного пиона и протона.