Чтение онлайн

В тяжелой и кровавой битве за Ленинград, которая продолжалась 900 дней и ночей, на внешнем кольце блокады советские воины ежедневно совершали подвиги, пытаясь взломать оборону противника и сбросить вражеские оковы с колыбели революции. Коммунисты, уроженцы Кузбасса сержант Иван Герасименко, рядовые Александр Красилов и Леонид Черемнов из 225-й стрелковой дивизии Волховского фронта задолго до Александра Матросова в одном бою все трое грудью закрыли амбразуры вражеских дзотов и спасли от верной гибели своих товарищей. Им посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Сотни тысяч советских воинов полегли в лесах и болотах, на торфяных полях южного Приладожья, по берегам реки Волхов, когда в едином порыве стремились к Ленинграду, чтобы освободить его от блокады. Многие из них значатся в официальных документах как пропавшие без вести. А тех, кто остался в живых, всю жизнь волновали вопросы: как могло случиться и кто виноват, что страна, армия в 1941 г. оказались не готовы к отражению вражеской агрессии? Спасая Родину, наш народ заплатил большой кровью за Победу. По мнению бывших воинов, фронтовиков, с которыми мне не раз приходилось встречаться, написанная в советское время история Великой Отечественной войны должна быть другой — более честной и правдивой, без идеологических подтасовок и редакторских купюр. Рассекреченные архивы, опубликованные документы военной поры, последние исследования историков дают основания другими глазами посмотреть на события того грозного времени. Лишь силой духа, воли и самопожертвования народа, его героизма удалось преодолеть смертельную опасность, нависшую над страной, отразить и разбить врага. За это было заплачено миллионами жизней. Помня завещание солдат Великой Отечественной, я старался на основании многочисленных документов, найденных в архивах, опубликованных в сборниках воспоминаний ветеранов, написать правду о малоизвестных страницах битвы за Ленинград, которая велась на внешнем фронте блокады с сентября 1941 по январь 1944 гг.

Говорят, что время — лучший лекарь. Боль притупляется и уже не воспринимается так остро, как в самом начале. Официальная советская пропаганда все сделала для того, чтобы стереть из памяти народа боль 1941 г., заретушировать трагедию блокадного Ленинграда, скрыть истину о причинах разгрома советских войск в Прибалтике, под Киевом и Вязьмой. Во всем обвинили командиров Красной Армии, которые не смогли организовать достойный отпор врагу, предателей и шпионов, избежавших показательных чисток в армейской среде. Многих из них в ходе боев «выявили» и расстреляли. Но положение на фронте от этого лучше не стало. Советские войска отступали повсюду. За шесть месяцев и девять дней 1941 г. безвозвратные и санитарные потери Красной Армии составили 4 млн 473 тыс. 820 человек [1] . Из них 802 тыс. 200 человек были убиты, умерли от ран и болезней, погибли в результате происшествий. Пропали без вести и попали в плен 2 млн 335 тыс. 500 человек [2] . К концу 1941 г. от кадровой армии, расположенной в западных приграничных районах, осталось не более 8 процентов. Надо понять горечь и недоумение сотен тысяч безымянных героев, которые бросались под немецкие танки с последней гранатой или бутылкой, наполненной «коктейлем Молотова», поднимались в штыковые атаки с неисправными отечественными винтовками выпуска 1917 г. и зарубежными «американен» [3] , из-за нехватки снарядов к орудиям закрывали своими телами амбразуры вражеских дзотов [4] .

Ушло из жизни целое поколение фронтовиков, участников войны, так и не узнав правды о самом драматическом и страшном периоде Великой Отечественной войны, когда страна реально оказалась на грани катастрофы.

Простые советские люди, став в один ряд защитников Родины, спасли страну от «коричневой чумы», отстояли честь и независимость Родины, которая оказалась на краю гибели.

Сразу после начала агрессии И. В. Сталин объяснил все случившееся внезапностью нападения. Из речи вождя по радио 3 июля 1941 г. советские люди поняли, что Германия начала войну против СССР при выгодных условиях для немецких и невыгодных для советских войск. Красной Армии еще только предстояло провести мобилизацию и развернуть войска на пути движения агрессора [5] . Официальная коммунистическая пропаганда во время войны и после ее окончания, даже после смерти вождя безмерно восхваляла руководство партии, государства за мудрую политику накануне войны, прозорливость и трезвость оценок, особенно накануне войны. В результате многолетней обработки общественного сознания сложилось устойчивое мнение, что германская армия обладала численным превосходством в живой силе, бронетанковой технике, авиации, что и дало ей преимущество на начальном этапе войны. Однако сравнительный анализ показывает, что 22 июня 1941 г. Красная Армия превосходила противника не только в живой силе, но и по количеству танков и самолетов [6] . С первых дней войны кроме регулярных боевых частей в отражении врага участвовали пограничники, внутренние войска, моряки Северного, Краснознаменного Балтийского и Черноморского флотов. Это большая сила, которая, как правило, не учитывается при соотношении сил на советско-германском фронте.

Накануне войны в ставке Гитлера состоялось совещание, на котором обсуждался план операции «Барбаросса». Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер докладывал: «Собственные силы примерно равны, но качественно значительно превосходят противника. В отношении механизированных дивизий у нас превосходство в танках, стрелках, артиллерии. Количественное превосходство у русских, качественное — у нас. Артиллерией русские вооружены нормально, но техника неполноценная. Командование артиллерией неудовлетворительное. Намерения русского командования нераспознаваемы» [7] .

Поражения на начальном этапе войны, отступление Красной Армии, оставленные врагу города и села, гибель миллионов людей, потери огромных материальных ресурсов — все это стало следствием ошибочных представлений И. В. Сталина и его окружения о перспективах войны с Германией, неподготовленности Вооруженных Сил СССР для отпора врагу. В результате неправильной оценки руководством страны военно-политической обстановки накануне войны, противодействия партийного руководства усилиям Наркомата обороны и Генерального штаба в подготовке к надвигающейся войне Красная Армия не была своевременно развернута и приведена в боевую готовность. Это помешало принять необходимые меры, чтобы исключить внезапность нападения немецко-фашистских вооруженных сил на нашу страну. Данных для принятия таких мер было вполне достаточно [8] . За просчеты пришлось заплатить большой кровью.

Десятилетиями в сознание советских людей насаждался миф о внезапности нападения. Он до сих пор кочует по современным научным изданиям, прочно обосновался в школьных и вузовских учебниках. Если раньше его оберегали идеологические надсмотрщики коммунистической партии, то теперь — яростные «ревнители» российской истории, которые готовы поступиться правдой ради «сохранения памяти о героическом прошлом нашей Родины в деле патриотического воспитания молодежи». Весьма уязвимый тезис, который дает дорогу реанимации в общественном сознании сталинских формулировок в оценке истории Великой Отечественной войны. А они порождают новую мифологию о гениальности вождя, его выдающихся полководческих талантах, и как результат — обилие литературы на книжных развалах, восхваляющей вождя, который спас Родину от вражеского нашествия.

5 мая 1941 г., выступая в Кремле перед выпускниками военных академий РККА, генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. В. Сталин сказал: «Чтобы готовиться хорошо к войне, не только нужно иметь современную армию, но надо войну подготовить политически. Что значит политически подготовить войну? Политически подготовить войну — это значит иметь в достаточном количестве надежных союзников из нейтральных стран… Любой политик, любой деятель, допускающий чувство самодовольства, может оказаться перед неожиданностью, как оказалась Франция перед катастрофой» [9] .

Этой неожиданностью для вождя стало 22 июня. Красная Армия оказалась не готовой к войне, хотя руководство страны и товарищ Сталин считали иначе. На той же встрече с выпускниками академий вождь поправил начальника академии имени Фрунзе генерала М. С. Хозина, который произнес тост за мирную сталинскую внешнюю политику: «Мирная политика дело хорошее. Мы до поры до времени проводили линию на оборону — до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны — теперь надо перейти от обороны к наступлению» [10] . В духе сталинского выступления, как говорится, по «горячим следам», в недрах военного ведомства не ранее 15 мая 1941 г. была подготовлена «Записка наркома обороны СССР и начальника Генштаба Красной Армии председателю СНК СССР И. В. Сталину с соображениями по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками». Ее авторы — народный комиссар обороны СССР маршал С. К. Тимошенко и начальник Генштаба генерал армии Г. К. Жуков реально оценивали обстановку на западной границе, и Германия рассматривалась как основной противник в предстоящей войне. Планом развертывания войск Красной Армии на западной границе предлагался вариант нанесения силами первого стратегического эшелона упреждающего удара по германской группировке, сконцентрированной на границах СССР в Польше и Восточной Пруссии, и ее разгрома [11] . Это соответствовало сталинской доктрине «воевать малой кровью на чужой территории». Однако вождь положил записку под сукно. Как раз в это время И. В. Сталина ежедневно информировали о донесениях разведчиков, в которых сообщалось о приготовлениях Германии войны с СССР, наращивании ее вооруженных сил на границах Советского государства. К 20 мая, учитывая сложившуюся обстановку, нарком обороны и начальник Генерального штаба Красной Армии направили директиву командующему Западным особым военным округом Д. Г. Павлову. В ней говорилось: «С целью прикрытия отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск округа к 20 мая 1941 г. лично Вам с начальником штаба и начальником оперативного отдела штаба округа разработать: а) детальный план обороны государственной границы… б) детальный план противовоздушной обороны» [12] . Перед командованием округа ставилась задача не допустить вторжения как наземного, так и воздушного противника на советскую территорию. В случае прорыва фронта обороны крупными мотомехчастями противника для борьбы массированно предполагалось использовать механизированные корпуса, противотанковые артиллерийские бригады и авиацию. Все было подробно расписано, учтены возможные варианты, указаны базы снабжения и запасы горючего.

В тот же день директива подобного содержания была направлена командующему войсками Одесского военного округа [13] . К 30 мая директива наркома и начальника Генштаба поступила командующему войсками Прибалтийского особого военного округа [14] . Красная Армия готовилась к отражению агрессии со стороны фашистской Германии. И документы это подтверждают. Штабы работали днем и ночью, дивизии и корпуса сосредотачивались в новых местах дислокации. 31 мая штаб Киевского особого военного округа направил в войска директиву по связи, в которой подробно изложил схему связи штаба КОВО с армиями, корпусами и авиадивизиями на случай войны [15] . Казалось, что начало неминуемой войны Красная Армия и Советское государство встретят в полной боевой готовности, отразят удар противника и добьют врага на его территории. Войска получили по половине боевого комплекта боеприпасов, а танкисты по две заправки горючего. Так сказать, на всякий случай, чтобы при начале конфликта не бегать на склад за патронами и снарядами.

Однако как бегун, который споткнулся на старте, так и боевой запал высших партийных руководителей государства в начале июня пошел на убыль. Политбюро приняло постановление оборонительного характера. Это свидетельствовало о растущей неуверенности руководства страны в возможности нанести агрессору мощный ответный удар и перенести боевые действия на его территорию. В сообщении ТАСС от 13 июня 1941 г. делается неуклюжая попытка призвать Германию к мирному диалогу, звучит заявление, что «слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными» [16] . Накануне войны Красная Армия оказалась дезориентированной реверансами вождя по отношению к потенциальному противнику. В неопубликованных воспоминаниях Маршал Советского Союза Г. К. Жуков писал: «Советское правительство в лице Сталина и Молотова вновь допустило ошибку, объявив 14 июня в печати и по радио заявление ТАСС о том, что нам нет никаких оснований опасаться вооруженного нападения Германии, с которой у нас есть пакт о ненападении. Такое безапелляционное заявление Советского правительства успокоило войска приграничных округов, и все пошло по обычаям и порядкам мирного времени» [17] . Командиры боевых частей отправились в отпуск, а войска без боеприпасов и тяжелого вооружения — в летние лагеря.