Чтение онлайн

Группа армий «Север», наносившая удар из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда, включала в себя 4-ю танковую группу генерал-полковника Гепнера, считавшуюся лучшей в германском вермахте. 16-ю армию генерал-полковника Буша, 18-ю армию генерал-полковника Кюхлера и 1-й воздушный флот под командованием генерал-полковника Келлера.

На 27 июня 1941 г. группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба состояла из 16 пехотных дивизий, трех танковых и трех моторизованных дивизий. Кроме того, в состав этой группировки входил 101-й тыловой корпус, состоящий из трех охранных дивизий: 207, 281 и 285-й, которые принимали активное участие в боевых операциях [49] . Общая численность войск, включая тыловые службы, а также части двух армейских корпусов 9-й полевой армии и 3-й танковой группы армейской группы «Центр», которые дислоцировались в Восточной Пруссии, насчитывала, по одним данным, 650 тыс. человек, а по другим — 725 тыс. человек [50] . У них было 12 000 тяжелых орудий, 1500 танков и 1070 самолетов. Фон Лееб имел в своем распоряжении около 30 процентов всех сил, выделенных верховным командованием сухопутных сил Германии для проведения операции «Барбаросса» [51] . Основной костяк офицерского и рядового состава имел опыт боевых действий в Польше и Франции. Как отмечали немецкие историки, «сухопутные силы в рамках предоставленных им возможностей начали операции, имея целесообразную организацию и оснащение. Точно так же уровень боевой подготовки личного состава, уверенность в своих силах и боевой дух войск и командования находились на недосягаемой высоте. Принципы оперативного руководства полностью оправдали себя в предшествующих кампаниях, были опробованы и приводились в жизнь в штабах всех степеней» [52] .

К северу от Ленинграда были развернуты две финские полевые армии: Карельская и Юго-Восточная. После форсирования немецкой группой армий «Север» Западной Двины должна была начать наступление Юго-Восточная армия финнов, в задачу которой входили разгром советских войск на Карельском перешейке и выход к Ленинграду с севера. Перед Карельской армией ставилась задача наступать на Онежско-Ладожском перешейке, чтобы с выходом на реку Свирь совместно с группой армий «Север» сломить сопротивление советских войск восточнее Ленинграда. Всего в Финляндии было развернуто более 20 дивизий, в которых насчитывалось 325 тысяч человек, свыше 3000 орудий и минометов, 900 самолетов [53] .

Перед группой армий «Север» ставилась задача захватить Ленинград к 21 июля, то есть через месяц после начала войны. 18-я армия начала наступление от побережья Балтийского моря. Ее основные силы располагались на фронте от Клайпеды (Мемеля) на севере до Тильзита на юге. Она должна была нанести удар вдоль шоссе Тильзит — Рига, а затем направиться прямо на северо-восток к Пскову и Острову.

16-я армия была дислоцирована южнее. Ее позиции тянулись почти до Немана. Задача армии заключалась в том, чтобы прорваться широким фронтом к Каунасу, затем направиться на северо-восток к Западной Двине и обеспечить переправу у Двинска (Даугавпилса). Этим маневром группа армий «Север» нацеливалась обойти центр обороны советских войск в Прибалтике и начать операцию по окружению Ленинграда с юго-запада и юга.

На острие ударного клина находилась 4-я танковая группа. Она состояла из двух корпусов. 56-й корпус под командованием генерала Эриха фон Манштейна включал 8-ю танковую дивизию, 3-ю моторизованную дивизию, моторизованную дивизию СС «Мертвая голова» и 290-ю пехотную дивизию.

41-й моторизованный армейский корпус под командованием генерала Георга-Ганса Рейнхардта состоял из 1-й и 6-й танковых дивизий, 36-й моторизованной дивизии и 269-й пехотной дивизии [54] . 4-я танковая группа Эриха Гепнера нанесла удар в стык между 8-й и 11-й советскими армиями. Схема блицкрига — молниеносной войны, впервые продемонстрированная в Польше, а затем усовершенствованная в Норвегии, Нидерландах и Франции, в первые дни войны с блеском повторилась в России. Надежды на то, что под ударами танков и люфтваффе Россия в течение нескольких недель просто развалится на части, казалось, вот-вот сбудутся. «Наступление германских войск застало противника врасплох. Боевые порядки противника в тактическом отношении не были приспособлены к обороне. Его войска в пограничной полосе были разбросаны на обширной территории и привязаны к районам своего расквартирования. Охрана границы была в общем слабой. Тактическая внезапность привела к тому, что сопротивление противника в пограничной зоне оказалось слабым и неорганизованным, в результате чего нам всюду легко удалось захватить мосты через водные преграды и прорвать пограничную полосу укреплений на всю глубину (укрепления полевого типа)» [55] , — писал в дневнике начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф. Гальдер 22 июня 1941 г.

Войска Прибалтийского особого военного округа с началом войны, 23 июня, образовали Северо-Западный фронт, который вступил в сражение с германской армией в Прибалтике.

В период первых трех недель оборонительных боев Северо-Западный фронт непрерывно получал подкрепления в виде кадровых формирований, подтянутых из глубины страны. Это были девять стрелковых, три танковые, две механизированные дивизии и одна горнострелковая бригада. Из глубины страны к фронту передислоцировались артиллерийские и авиационные подразделения. Они насчитывали до 150 тыс. человек, около 1000 танков, несколько тысяч орудийных и минометных стволов. Однако на 10 июля 1941 г., когда началась Ленинградская стратегическая оборонительная операция, в соединениях фронта имелось всего 272 тыс. человек [56] . Часть войск была переподчинена Северному (Ленинградскому) фронту, так как они с боями отходили к Ленинграду. Войска Красной Армии за период боев в Прибалтике, по официальным данным, потеряли 88 486 человек [57] . Однако реальные цифры потерь значительно больше, так как потери войск Прибалтийского особого военного округа за первые недели боев составили 50–70 процентов. В полосе Северо-Западного фронта немецкие генералы отмечали ожесточенные бои, небольшое количество пленных, которых не включали в общие сводки, настолько их было мало. С 9 июля по 20 августа в немецких отчетах о пленных на этом участке фронта не сообщается совсем [58] . Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер в своем знаменитом дневнике 24 июня записал: «Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен». На седьмой день войны, 28 июня, он вновь отметил: «На всех участках фронта характерно небольшое число пленных, наряду с очень большим количеством трофейного имущества (в том числе горючего)».

Запись от 4 июля: «Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных» [59] . Это говорит о том, что в первых приграничных сражениях стрелковые дивизии Красной Армии предпочитали умирать, но не сдаваться в плен.

Немецкий историк Пауль Карель о первых днях войны писал: «126-я пехотная дивизия из земли Рейн-Вестфалия, сражаясь бок о бок с солдатами из Шлезвиг-Гольштейна, также на собственном горьком опыте познала силу и стойкость советских войск» [60] .

Красная Армия сражалась за каждый метр родной земли с первых часов нападения Германии на Советский Союз. Этот очевидный факт вынуждены были отмечать немцы, встретив яростный отпор советских войск в приграничных сражениях. Красноармейцы верили, что вот-вот к ним на помощь подойдут основные силы Красной Армии, и они вместе погонят врага до самого Берлина.

Потери были большие. И статистика этого не скрывает. Но только не все они учитывались в кровопролитных боях, когда не было времени вести подсчет потерям. Многие донесения в ходе боев были утеряны, документы разбитых дивизий и корпусов безвозвратно пропали. Немало было убитых и раненых во время разгрузки дивизий из эшелонов в зоне боев, когда они выдвигались к фронту из мест постоянного пребывания. «Из числа дивизий противника, действовавших перед фронтом группы армий „Север“, 12–15 дивизий следует считать полностью уничтоженными» [61] , — записал в дневнике Ф. Гальдер. Научные комментаторы военного дневника начальника генерального штаба сухопутных сил Германии не согласны с этим утверждением. Они считают, что в Прибалтике не попала в окружение ни одна из дивизий, хотя они и понесли большие потери. После кровопролитных сражений в Прибалтике многие советские дивизии числились только в боевых сводках. На самом деле в большинстве своем они представляли плохо организованные, разрозненные группы бойцов, над которыми потеряли управление немногочисленные оставшиеся в живых командиры. Спустя годы после войны, когда в мемуарной литературе 60-х — начала 80-х гг. XX в. многие видные военачальники пытались как-то сгладить в общественном сознании воспоминания о поражениях первых месяцев войны, на страницах книг преувеличивались возможности немецких войск и правдиво показывался героизм отдельных воинов и подразделений. Но и в этих мемуарах четко просматривалась трагедия дивизий и армий, которые приняли на себя первый удар немцев [62] . Воевать не числом, а умением наши кадровые войска еще не могли. В Прибалтике общее количество войск немцев на главных направлениях превосходило советские дивизии, но не настолько, чтобы уже 9 июля сдать Псков.

Южнее и западнее Ленинграда Ленинградский военный округ не имел никаких войск, кроме нескольких артиллерийских частей, которые были отправлены в летние лагеря. В районе Струг Красных дислоцировалась 1-я танковая дивизия, которую в начале войны перебросили в леса и болота Карелии [63] . Основные силы округа находились на границе с Финляндией от Финского залива до Баренцева моря. Поэтому с началом войны, 24 июня, Ленинградский военный округ был преобразован в Северный фронт. Его командующим был назначен генерал-лейтенант М. М. Попов. Название фронта соответствовало его задачам — прикрывать Ленинград с севера.

Северо-Западный и Северный фронты насчитывали шесть общевойсковых армий, два механизированных корпуса и тринадцать авиационных дивизий [64] . Рядовой состав в своем большинстве включал солдат, призванных на службу в 1940 г. Участники советско-финляндской (зимней) войны были в основном уволены в запас. Только часть командиров Северного фронта имела боевой опыт, к началу войны их число составляло менее пяти процентов.

С началом войны в Прибалтике удары немецкой авиации были нанесены по 11 аэродромам. Потери самолетов на земле только в 7-й и 8-й авиадивизиях составили 303 машины. В донесении заместителя начальника 3-го Управления НКО СССР Ф. Я. Тутушкина И. В. Сталину о потерях ВВС Северо-Западного фронта в первые дни войны говорится: «Такие потери нашей авиации объясняются тем, что в течение нескольких часов после нападения вражеской авиации командование округа запрещало вылетать и уничтожать противника. Части ВВС округа вступили в бой поздно, когда значительная часть самолетов была уже уничтожена противником на земле. Перебазировка на другие аэродромы проходила неорганизованно, каждый командир дивизии действовал самостоятельно, без указаний ВВС округа, посадку совершали, кому где вздумается, в результате чего на некоторых аэродромах скапливалось по 150 машин. Так, на аэродроме Пильзино противник, обнаружив такое скопление самолетов, налетом одного бомбардировщика 25 июня с. г. уничтожил 30 самолетов» [65] .

Утром 22 июня немецкая авиация нанесла удары не только по аэродромам, но и по районам сосредоточения и выдвижения колонн советских войск. При этом до окончания артиллерийской подготовки границу перешли ударные штурмовые группы противника. Под прикрытием огня они атаковали пограничные посты, захватывали мосты и переправы. Вслед за ними двинулись передовые подразделения и части, прежде всего танковые. Моторизованная пехота получила задачу использовать и закрепить успех танков и стремительно продвигаться в глубь советской обороны, чтобы не дать возможности организовать сопротивление, создать рубежи для отражения атак. Советские солдаты были застигнуты врасплох. Многие подразделения не успели занять места на вновь возведенных и частично не завершенных укреплениях. Там, где русские успевали занять оборону, немцы встречали упорное сопротивление. Немецкие солдаты начинали осознавать, что с таким противником нельзя не считаться. Эти люди демонстрировали нападавшим не только храбрость, но и изрядное коварство. Они в совершенстве владели техникой маскировки и устройства засад и были превосходными стрелками. Русская пехота всегда славилась умением наносить удары из засад. Бойцы передовых застав, смятые, израненные, дожидались, когда первая волна немецкого наступления прокатится дальше, а потом вновь начинали сражаться. Вооруженные превосходными самозарядными винтовками с оптическими прицелами, снайперы, сидя в окопах, терпеливо поджидали свои жертвы. Они «снимали» водителей снабженческих грузовиков, офицеров и связных на мотоциклах [66] .

На правом фланге 8-й армии оборонялись части 10-й стрелковой дивизии. Эта дивизия фактически противостояла всей клайпедской группировке 18-й армии противника. На этом участке особенно самоотверженно сражались воины 62-го стрелкового полка майора Н. Г. Сутурина. В ночь на 22 июня они успели занять полевые укрепления и отразили первый удар двух полков немцев, которые перешли в наступление на Кретингу и Палангу. Однако после мощного артиллерийского налета 291-я пехотная дивизия вермахта вновь атаковала южную окраину Кретинги и овладела ею. Упорные бои развернулись и за Палангу, которую защищал 1-й батальон 62-го полка под командованием старшего лейтенанта Хабиба Сафиуллина и артиллерийский дивизион 30-го артиллерийского полка капитана Стояновского. Батальон отразил несколько вражеских атак, чем обеспечил эвакуацию из города семей военнослужащих и части жителей. К 12 часам дня батальон был окружен противником, потерял до половины личного состава. Живые вырвались из окружения и присоединились к остальным частям дивизии. В окружении вели бои и другие подразделения и части. Понеся большие потери, 10-я стрелковая дивизия начала отходить. В результате 291-я пехотная дивизия немцев атаковала во фланг соседнюю 67-ю стрелковую дивизию, входившую в состав 27-й армии и оборонявшую побережье в районе Лиепаи.