Чтение онлайн

В полночь 21 июня командующий Киевским особым военным округом генерал-полковник М. П. Кирпонос вышел на связь с Москвой и сообщил о появлении еще одного перебежчика — немецкого солдата 222-го полка 74-й пехотной дивизии, который подтвердил, что немецкие войска перейдут в наступление в 4 часа 22 июня. Другие командующие приграничных округов докладывали в Генштаб о шуме танковых моторов у наших границ.

Этой же ночью после разведки боем на северной границе был ранен и захвачен в плен немецкий солдат Иоганн Касек, который на допросе показал, что 9-я моторизованная дивизия вермахта утром 22 июня начнет боевые действия в Заполярье против СССР. В Москву поступала и другая информация о готовности немецких войск атаковать границы Советского государства.

И. В. Сталину был представлен проект директивы о приведении западных приграничных округов в полную боевую готовность. Однако Иосиф Виссарионович круто пресек боевой запал наркома и начальника Генштаба. Он посчитал, что подобные меры могут спровоцировать военные действия гитлеровским руководством. Г. К. Жуков и Н. Ф. Ватутин подготовили проект новой директивы № 1. В ней говорилось:

Этот документ Сталин тоже не подписал, но одобрил как руководство к действию. Первыми под ним поставили подписи нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генштаба Г. К. Жуков, а за ними Павлов, Фоминых и Климовских. Директива была направлена в военные округа в 2 часа 35 минут.

В 3 часа 15 минут утром 22 июня для немецких дивизий на западном участке границы прозвучал условный сигнал вторжения «Дормунд», и они начали боевые действия, нанося бомбовые и артиллерийские удары по намеченным целям. О них советское командование было извещено заранее. Еще в апреле 1941 г. берлинский резидент НКГБ СССР «Старшина» сообщил: «Штаб германской авиации на случай войны с СССР наметил к бомбардировке первой очереди ряд пунктов на советской территории с целью дезорганизации подвоза резервов с востока на запад и нарушения путей снабжения, идущих с юга на север. В этот план включены следующие железнодорожные узлы: Киев, Харьков, Валуйки, Лиски, Львов, Курск, Касторное, Воронеж, Брянск, Елец, Грязи, Мичуринск, Тула, Вязьма, Сухиничи, Гомель. Военные действия против СССР предполагают начать с бомбардировки этих пунктов при активном участии пикирующих бомбардировщиков. Кроме того, бомбардировке в первую очередь должны подвергнуться советские аэродромы, расположенные на западной границе СССР. Немцы считают слабым местом обороны СССР наземную службу авиации и поэтому надеются путем интенсивной бомбардировки аэродромов сразу же дезорганизовать ее действия. Вторым несовершенным звеном обороны считается служба связи авиации Красной Армии, которая в силу своей тяжеловесности, излишнего радирования и сложности ключей затрудняет оперативное руководство боевыми действиями» [36] .

Бомбы сыпались на советские города. Артиллерийские снаряды вспахали полосу оборонительных заграждений на границе от Балтийского до Черного моря. Для советского народа началась Великая Отечественная война, которая продолжалась почти четыре года. Это было время великих испытаний.

С первых дней войны советских людей не покидала уверенность, что враг будет разбит. Заместитель председателя Совета Народных Комиссаров Союза ССР и народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов, выступая по радио в день начала войны, сказал: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами» [37] . Эта уверенность жила в каждом советском человеке на протяжении всей войны даже в те тяжелые дни, когда немецко-фашистские войска рвались к Москве и Ленинграду. Только ценой величайших жертв, напряжения всех материальных и духовных сил народа, героизма и самопожертвования война завершилась победой над сильным и кровавым врагом — гитлеровским фашизмом.

Фашистская Германия, вероломно нарушив договоры 1939 г. о ненападении, границе и дружбе, совершила акт вооруженной агрессии против СССР. 22 июня 1941 г. Адольф Гитлер обратился к немецкому народу с декларацией, в которой он объяснял причины начала войны. В ней говорилось: «…Москва предательски нарушила условия, которые составляли предмет нашего пакта о дружбе. Делая все это, правительство Кремля притворялось до последней минуты, симулируя позицию мира и дружбы, так же, как это было в отношении Финляндии и Румынии. Они сочинили опровержение, производившее впечатление невинности. В то время как до сих пор обстоятельства заставляли меня хранить молчание, теперь наступил момент, когда выжидательная политика является не только грехом, но и преступлением, нарушающим интересы германского народа, а следовательно, и всей Европы. Сейчас приблизительно 160 русских дивизий находятся на нашей границе. В течение ряда недель происходили непрерывные нарушения этой границы, причем не только на нашей территории, но и на крайнем севере Европы и в Румынии. Советские летчики развлекались тем, что не признавали границ, очевидно, чтобы доказать таким образом, что они считают себя уже хозяевами этих территорий. Ночью 18 июня русские патрули вновь проникли на германскую территорию и были оттеснены лишь после продолжительной перестрелки. Теперь наступил час, когда нам необходимо выступить против этих иудейско-англосаксонских поджигателей войны и их помощников, а также евреев из московского большевистского центра. Осуществляется концентрация войск, которая по своим масштабам и по своему территориальному охвату является величайшей, какая когда-либо имела место в мире. Сотрудничая со своими финскими товарищами, соратники победителей Нарвика держат берега Ледовитого океана. Германские дивизии под командованием победителя Норвегии охраняют финляндскую землю вместе с героями финляндских битв за освобождение, действующими под руководством своего маршала. От Восточной Пруссии до Карпат располагаются формирования германского восточного фронта. На берегах Прута, на нижнем течении Дуная до берегов Черного моря находятся германские и румынские солдаты под командованием генерала Антонеску, главы румынского государства: в задачу этого фронта входит уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и, следовательно, защита всех стран Европейского континента. Таким образом, я решил сегодня передать судьбу государства и нашего народа в руки наших солдат. Да поможет нам Бог в этой важнейшей борьбе!» [38]

Вражеская армия на советско-германском фронте насчитывала 3,3 млн человек [39] . С началом боевых действий Ленинград оказался в числе главных целей, по которым наносились удары гитлеровского вермахта. В директиве № 21 (план «Барбаросса»), подписанной Гитлером 18 декабря 1940 г., перед сухопутными силами Германии четко ставились задачи на предстоящую кампанию: «Театр военных действий разделяется Припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий. Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и раздробить силы противника в Белоруссии. Таким образом, будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных соединений на север, с тем чтобы во взаимодействии с Северной группой армий, наступающих из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника в Прибалтике. Лишь после этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операциям по взятию Москвы — важного центра коммуникаций и военной промышленности» [40] . Далее в плане «Барбаросса» говорилось: «И только неожиданно быстрый развал русского сопротивления мог бы оправдать постановку и выполнение этих обеих задач одновременно» [41] . Этого не случилось. Советские войска выдержали таранный удар немецкой машины, сорвали планы молниеносной войны и сумели победить. Основная цель операции «Барбаросса» состояла в том, чтобы оккупировать территорию России от Архангельска до Астрахани, сломить ее как военную силу и поставить советские территориальные, сырьевые и сельскохозяйственные ресурсы на службу германской военной машине.

Немецкий историк Пауль Карель в фундаментальном труде «Восточный фронт» пишет: «Планом операции „Барбаросса“ четко оговаривалось: „После разгрома советских войск в районе Минска — Смоленска танковые войска группы армий „Центр“ поворачивают на север, где во взаимодействии с группой армий „Север“ они будут уничтожать советские силы в районе Балтики и затем возьмут Ленинград“. В приказе ясно значилось: „Наступление на Москву должно быть продолжено только после захвата Ленинграда“. Данный план со стратегической точки зрения являлся совершенно правильным и логичным, особенно в определении центра тяжести кампании и стремлении как можно скорее превратить Прибалтику в транзитную территорию для доставки снабженческих грузов и наибыстрейшим образом соединиться с финнами» [42] .

Овладение городом на Неве, колыбелью Великой Октябрьской социалистической революции, по мнению вождей третьего рейха, могло быть крупным военно-политическим поражением СССР. Гитлер не раз подчеркивал, что с захватом Ленинграда будет уничтожен один из символов большевизма [43] . Он считал его городом, где родилась и окрепла революционная ленинская идеология, враждебная национал-социализму. Другим источником, питавшим чувства немецкого фюрера, была некая мистическая сила, которая издревле влекла германцев к Прибалтике. На протяжении многих веков они считали Балтийское море и земли вокруг него своими. Некогда немцы вольно чувствовали себя на Балтике, используя воинственность тевтонских рыцарей и хитрость купцов Ганзейского союза. Для Гитлера Ленинград был не только местом рождения революционного коммунизма, но и Санкт-Петербургом, столицей-крепостью, которую Петр I заложил как основу российского могущества на берегах Балтики. Сокрушить эту крепость — значит надломить силу русского народа, лишить его воли к сопротивлению. Так считал Гитлер. С захватом Прибалтики и Ленинграда решалась и военная задача. Советский Союз терял базы Балтийского флота, корабли, утрачивал контроль над побережьем. Это давало возможность снабжать немецкие войска более безопасным морским путем. Господство над Балтикой, которую Гитлер считал внутренним немецким морем, открывало широкие перспективы для экономического развития Германии, укрепления ее военного положения.

Действия немецких войск на северо-западном направлении должны были не только обеспечить безопасность левого крыла группы армий «Центр», наносящих главный удар на Москву, но и позволить осуществить обходной маневр для удара на столицу СССР с севера. Поэтому с первых дней войны северо-западное стратегическое направление стало одним из основных в битве с немецко-фашистскими захватчиками. В течение 1941–1944 гг. на ограниченной территории Ленинградской области шла упорная борьба, от которой зависела не только судьба Ленинграда, но и в немалой степени итоги войны в целом. Северо-западное направление включало в себя территорию, на которой перед войной дислоцировались силы Ленинградского и Прибалтийского особого военных округов, а также Краснознаменного Балтийского и Северного флотов. Они были призваны обеспечить оборону стратегических и экономических районов — Ленинграда, Прибалтики и Карелии до Кольского полуострова включительно, а также прикрывать коммуникации, связывающие морской порт Мурманск с центром страны. Накануне войны Ленинградский военный округ имел 7750 исправных орудий и минометов, в его состав входило два механизированных корпуса (1-й и 10-й). Бронетанковые войска к июню насчитывали 1563 исправных боевых машины. Кроме того, на северо-западном направлении находились 656 самолетов ВВС Балтийского флота и 115 самолетов ВВС Северного флота. Шесть артиллерийских полков 2-го корпуса ПВО, прикрывавшие Ленинград, имели на вооружении около 600 новых 85-мм зенитных орудий. Две истребительные дивизии, выделенные для ПВО города (3-я и 54-я), насчитывали 200 самолетов [44] .

За оборону западных подступов к Ленинграду Ленинградский военный округ не отвечал. С июля 1940 г. задачу прикрытия границы с Восточной Пруссией решал Прибалтийский военный округ со штабом в Риге, который с августа этого же года стал особым. Для обороны подступов к Ленинграду командующий округом генерал-полковник Ф. И. Кузнецов имел две основные армии. 8-я под командованием генерал-майора П. П. Собенникова обороняла прибрежный сектор, который подвергся атаке 18-й армии немцев. 11-я армия под командованием генерал-лейтенанта В. И. Морозова приняла на себя главный удар 16-й гитлеровской армии. Третья неукомплектованная 27-я армия под командованием генерал-майора А. Е. Берзарина была расположена восточнее и севернее Западной Двины. Это была резервная армия второго эшелона, которая находилась в стадии формирования. В составе округа было девятнадцать стрелковых, четыре танковые и две механизированные дивизии [45] , а также воздушно-десантный корпус, шесть укрепленных районов, укомплектованных личным составом, и одна стрелковая бригада. Вместе с частями артиллерии и авиации, подразделениями пограничных и внутренних войск группировка насчитывала более 440 тысяч человек. На правом фланге со штабом в Таллине находились силы Краснознаменного Балтийского флота общей численностью 58 тыс. человек, который с началом войны отправил несколько тысяч моряков на сухопутный фронт. Советские войска в Прибалтике имели 5600 орудий и минометов, 1200 самолетов, 1500 танков и десятки боевых кораблей. Это соответствовало «Основам стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР на Западе». Документ был подписан Народным комиссаром обороны маршалом С. Тимошенко и начальником Генерального штаба Красной Армии генералом армии К. Мерецковым и положен на стол И. В. Сталину 18 сентября 1940 г. [46] В главе V «Основы нашего стратегического развертывания на Западе» в качестве возможного противника рассматривалась Германия: «Главные силы Красной Армии на западе, в зависимости от обстановки, могут быть развернуты или к югу от Брест-Литовска с тем, чтобы мощным ударом в направлениях Люблин и Краков и далее на Бреслау (Братислав) в первый же этап войны отрезать Германию от Балканских стран, лишить ее важнейших экономических баз и решительно воздействовать на Балканские страны в вопросах участия их в войне; или к северу от Брест-Литовска, с задачей нанести поражение главным силам германской армии в пределах Восточной Пруссии и овладеть последней. Окончательное решение на развертывание будет зависеть от той политической обстановки, которая сложится к началу войны, в условиях мирного же времени считаю необходимым иметь оба варианта» [47] . На основании многих других документов, которые стали известны общественности за последнее время, можно сделать вывод, что войска Красной Армии готовились к отражению агрессии со стороны Германии, рассматривали ее как потенциального противника, отрабатывали тактику ведения наступательных боев во время маневров 1940–1941 гг. Это еще раз подтверждает, что миф о внезапности нападения был создан для того, чтобы как-то оправдать причины трагедии 1941 г. Политический эгоизм, болезненное самолюбие и вера «вождя народов» в свою непогрешимость привели к крупным политическим и военным ошибкам, которые были совершены накануне войны.

Планы верховного командования вермахта предписывали: группа армий «Север», «невзирая на оставшихся на востоке русских, прежде всего, выполняет свою задачу. Она наносит (благоприятная исходная база) удар в тыл русским без фронтального наступления. Задача: уничтожить крупные части противника, а не заставить его бежать. Это будет достигнуто, если мы самыми крупными силами овладеем флангами, при этом, приостановив атаку в центре, а затем, следуя с флангов, заставим противника отдать нам и центр» [48] .