Чтение онлайн

Гудериан прищурил глаза.

– Помните, господа, знаменитые слова Мольтке? Он сказал, что ни один оперативный план не может оставаться неизменным после встречи с главными силами противника... Над этим стоит подумать. План - это еще не победа.

Байерлейн посмотрел на генерала с удивлением. Либенштейн, чуть склонив красивую, аккуратно причесанную голову с тонкими, прозрачными ушами, задумчиво постукивал пальцами по столу. Слова генерала возымели действие. Гудериан сознательно охладил пыл молодых офицеров. Они плохо понимали трудности войны с Россией. Это не Польша и Франция, не прогулка по Дании. К войне надо готовиться очень серьезно.

– У русских огромная территория, - негромко произнес Либенштейн. Разгромить их можно только стремительным ударом, пока не проведена мобилизация, не вооружены резервы.

– Значит, с "Морским львом" покончено?
– спросил Гудериан.

– Гальдер заявил, что захват Англии планируется сразу же после России. Сейчас мало амфибийных сил.

– Все планы, планы, - усмехнулся Гудериан.
– После разгрома России... А что мы знаем об этой стране, ее военной мощи? Что знаем о ее экономике, путях сообщения? Страна за железным занавесом. Источники информации перекрыты. Мы не знаем даже их бюджет. О своих успехах Советы сообщают не в абсолютных величинах, а в сравнительных процентах. Но сравнивать не с чем...

– Русские умеют хранить секреты, - подтвердил Либенштейн.
– Насколько мне известно, в армии мирного времени полки у них даже не имеют постоянных номеров.

– Можно определить призывной контингент от общего числа населения.

Раздался легкий стук в дверь. Вошла Маргарита. Гудериан представил офицеров жене.

– Время пить кофе, - сказала она.

– Пусть нам подадут сюда, дорогая.

Слуга принес кофе в маленьких китайских чашках. Для толстых пальцев майора Байерлейна чашка была слишком хрупкой. Он держал ее осторожно, боясь раздавить. Гудериан старался не смотреть на него, чтобы тот не смущался.

– Война с финнами показала уязвимые места русских, - продолжал Либенштейн.
– Тактическая подготовка младших и средних командиров у них слабая. Несмотря на численное превосходство противника, финны держались три месяца. Они даже окружили и уничтожили две русские дивизии в районе Суомуссалми. Простите, генерал, - по губам Либенштейна скользнула усмешка, - но мне порой кажется, что вся эта война - просто уловка русских. Посмотрите, дескать, какие мы слабые. Не ловушка ли это?

– Это было бы слишком хитро, - засмеялся Гудериан.

– Да, конечно. У русских нет гибкости, мало опыта.

– Опыт они получили в Финляндии, - возразил генерал.
– Изучают и наши походы. Маршал Тимошенко приказал улучшить подготовку бойцов, приучать командиров к самостоятельности, отказаться от шаблонов.

– Для этого у них просто не хватит времени, господин генерал. Мы не будем ждать. Тем более, что наши унтер-офицеры и офицеры прошли хорошую школу, высшее командование имеет достаточно кадров. А русские после чистки 1937 года создают эти кадры почти заново.

Гудериан внимательно слушал доводы Либенштейна. В серьезном деле вредно полагаться на самого себя, надо выслушать все мнения, оценить их и сделать свои выводы.

Майор Байерлейн, справившись, наконец, с кофе, осторожно поставил на серебряный поднос чашку, вздохнул и произнес давно уже приготовленную тираду:

– Россия - колосс на глиняных ногах. Мы тряхнем его так, что все многонациональное государство развалится после первого удара наших танков.

"Доктор Геббельс - великий мастер своего дела", - подумал Гудериан, глядя на простоватое лицо Байерлейна.

А вслух сказал:

– Будем надеяться, майор. Но у Советов тоже есть танки. И, боюсь, гораздо больше, чем у нас. Может быть, в три или четыре раза.

– "Кристи русский"!{1} Они имеют только противопульное бронирование и слабы перед пушками наших Т-IV!

– Будем надеяться, - повторил Гудериан.

– Наша авиация сильней, - упрямо сказал Байерлейн.

– Вы, господа, забываете еще один фактор.

Оба офицера вопросительно посмотрели на Гудериана.

– Забываете русского солдата. А между тем этот солдат разбил войска гениального полководца Наполеона. В первую мировую войну мне довелось составить собственное мнение по этому вопросу. Русские смелы, выносливы, неприхотливы. Я не знаю солдата лучше русского, не считая, разумеется, наших. В свое время Фридрих Второй имел все основания сказать, что русского солдата недостаточно убить; нет, после этого его надо еще повалить. И с этим солдатом нам придется столкнуться.

– Исход войны решает теперь техника, - возразил подполковник Либенштейн.

– Да, это значительно увеличивает наши шансы на победу, - согласился Гудериан.

Когда офицеры ушли, генерал, откинувшись в кресле, закрыл глаза, перебирая детали разговора. Он не заметил, как вошла Маргарита. Поднял веки только тогда, когда услышал ее голос.

– Я прошу, Гейнц, чтобы это не повторялось. Достаточно того, что ты работаешь днем. Вечер принадлежит семье.

– Не волнуйся, дорогая, - поцеловал он руку жены.
– Было очень важное дело.

– Напишу сыновьям, они проберут тебя, - мягче сказала Маргарита.

Взяв поднос, она направилась к двери.

– Ты ложишься?
– спросил он.

– Приму ванну и спать.

– Сегодня четверг... Я приду к тебе.

– Хорошо.

Маргарита улыбнулась и, выйдя из комнаты, нотой прикрыла дверь.

6

Рота возвращалась с занятий по тактике. Весь день провели на открытом поле, по которому режущий ледяной ветер крутил поземку, учились переползать и маскироваться. Красноармейцы промерзли, шагали усталые и голодные. Как назло, к вечеру поднялась вьюга. Противогазы, подсумки, вещевые мешки потяжелели, облепленные снегом. Винтовочные ремни резали плечи.

Туго приходилось толстому Сашке. Лицо распаренное, жаркое, все в каплях: то ли от пота, то ли от растаявшего снега. Короткие ноги передвигал с трудом - вязли в белом месиве. Виктор пожалел Фокина, взяв у него вещевой мешок, заметил:

– Это, брат, не в трубу дуть.

– Хорошо тебе, черту голенастому, журавлю, - огрызнулся Сашка и надолго затих, только сопел носом.

Приумолк и балагур Карасев. Шатал согнувшись, пряча лицо от ветра. Противогазная сумка била по спине.

Мимо, обгоняя строй, пробежал лейтенант Бесстужев. Резво прыгал в сугробах, будто и не устал за день. Капитан Патлюк ушел с поля еще в обед, и роту сейчас вел Бесстужев.

– Козлом скачет, мать его неродимая, - выругался Лешка.
– Двужильный он, что ли?

– Привычный.

Лейтенант исчез в голове колонны за белой занавесью пурги. Оттуда вскоре раздался крик старшины Черновода:

– Тан-ки!

Рота остановилась. Сперва никто не понял, в чем дело.

– Танки противника! Рассыпайсь! Гранаты к бою!

У Виктора холодок по сердцу пробежал. "Настоящие?!" Но тут же сообразил - выдумка Бесстужева.

Красноармейцы сыпанули в обе стороны от дороги, падали в снег, прятались за кустами. Виктор по пояс провалился в сугроб, рядом барахтался Карасев, шепотом ругал страшным виртуозным матом и Бесстужева, и старшину, и райвоенкома, пославшего его в пехоту.