Чтение онлайн

В конце года «Искатель» публикует отрывок из второй части ПНВС с кратким предисловием авторов.

Наша первая книга, «Страна багровых туч», вышла в 1959 году. После нее — «Шесть спичек», «Путь на Амальтею», «Возвращение», «Стажеры». В сборниках «Фантастика, 1962 год» (издательство «Молодая гвардия») и «Новая сигнальная» (издательство «Знание») напечатаны повести «Попытка к бегству», «Далекая радуга» и «Трудно быть богом».

Сейчас мы работаем над тремя фантастическими повестями сразу: о фантастических ученых, о фантастических мещанах и о фантастических событиях на фантастически незадачливой планете. Может быть, это звучит несколько игриво, но мы надеемся, что повести получатся довольно серьезными независимо от того, веселые или печальные события в них описываются. Первая повесть называется «Понедельник начинается в субботу», вторая — «Хищные вещи века», а третья пока никак не называется.

И наши ближайшие планы — скорее закончить начатые повести. Планы дальние тоже есть, но пока говорить о них рано.

Вот несколько страничек начала одной из повестей.

Третью из этих начатых тогда повестей поклонникам АБС долгое время не удавалось отождествить с опубликованными впоследствии книгами Авторов. БН поясняет:

Я сам, помнится, наткнулся как-то (лет 15 назад) на это интервью и задумался: а что, собственно, за роман имеется там в виду. Спросил у АНа — он тоже вспомнить не смог. Общими усилиями мы тогда пришли к выводу, что это была «Улитка», в своем первоначальном варианте (см. «Беспокойство»). Впрочем, настоящей уверенности нет у меня и по сей день.

О некоторых реалиях из ПНВС БН позднее говорил так:

Как связано написание этого произведения с годом написания или с Вашей биографией?

Соня. Электроугли, Россия

Никак. Мы задумали эту повесть еще году в 59-м, несколько лет собирали материалы и, наконец, в 62-м начали писать. Биография нашего героя Саши Привалова немного похожа на биографию БНа, но сходство, скорее, только самое общее. Также, как НИИЧАВО отдаленно похож на Пулковскую обсерваторию, в которой БН несколько лет работал.

Когда-то давно в интервью Вы вспоминали манеру говорить Ивана Ефремова. Вопрос: не повлиял ли Ефремов на образ Федора Симеоновича Киврина в ПНВС: «П-проклятъе, опять ч-червивое сделал»?

Владимир Шеховцов. Харьков, Украина

Безусловно! Федор Симеонович писался именно и только с Ивана Антоновича. По-моему, получилось очень похоже.

Очень хотелось бы узнать, как Б. Н. относится к творчеству И. Ефремова?

Мне кажется, много пародийных — «под Ефремова» — моментов содержится в гл. 2 «Понедельник начинается в субботу» (путешествие в мир описываемого будущего).

Так ли это?

Alexei Gavrilov, Leuven, Belgium

АБС (оба) Ефремова очень ценили и уважали. Пародийный элемент «под Ефремова» в «Понедельнике», конечно, есть, но это пародия дружеская, вовсе не злая. Чисто художественные просчеты «Туманности» очевидны были любому, да и сам Ефремов не раз говорил, что на самом деле никакой он не беллетрист, а — философ, и написать ему больше всего хочется не очередной роман, а философский трактат в манере каких-нибудь древнегреческих «Диалогов». «Только к-какой д-дурак это возьмется н-напечатать?»

Дорогой Боб.

Буду краток. Новостей никаких особенных нет. Вчера был у Севы Ревича, познакомился с Анчаровым, он пел новые песни. Хороший парень. Сегодня иду к Гуревичу. Не очень хочется, но надо — он меня уже второй год приглашает, а я всё отнекивался, а дальше уж нельзя.

Относительно денег. Я тоже еще не получил за СвД. В Мол. Гв. послал Ленку в бухгалтерию, ей там сказали, что перевели только двадцать седьмого. След., либо деньги будут у тебя на книжке, когда письмо получишь, либо придут вот-вот. Я, брат, тоже слегка психанул и хотел уже идти ругаться, но Бела меня отговорила.

Деньги перечислят также и из Детгиза — за ПНвС по одобрению. Это будет к середине месяца. Я зайду к ним перед отъездом и возобновлю твое заявление о переводе, если оно там утратилось.

Кстати, о ПНвС. Прочитал Ревич — «убийца Ревич», как мы называем его с тех пор, как он у нас в редколлегии — и похвалил. Сказал, что вторая часть еще лучше, чем первая, но вот третья подгуляла. Нет, видишь ли, социальной идеи в разоблачении Януса.

Теперь так. Приеду я, видимо, утром шестого. Не знаю, как Ленка. Она колеблется, не хочет мотаться взад-вперед. Вообще же жди телеграмму. Пошлю на мамин адрес. За билетом пойду четвертого и сразу протелеграфирую.

Вот всё. Поцелуй маму, обними Адку.

Большущие приветы и поцелуи от Ленки.

В ноябре АН опять едет в Ленинград. В дневнике приездов только одна запись: «11.11.64. Прибыл 6.11.64. Делать ХВВ».

24 ноября в газете «Известия» публикуется вызвавшая заметный резонанс статья Льва Когана («доктора философских наук»), которой начат очередной этап обмена мнениями о задачах фантастики.

Этот вопрос приходится мне слышать очень часто: «В какой книге можно прочесть о полном коммунизме?» Называешь несколько брошюр. И обычно сразу же следует новый вопрос: «А беллетристика?» — «Увы», — пожимаешь в ответ плечами.

<…>

Описывая жизнь коммунистического завтра, искусство даст возможность яснее увидеть коммунистическое в нашей сегодняшней жизни, сделает более непримиримыми ко всему, что мешает нам строить будущее. К сожалению, эта чудесная машина времени у наших работников искусства куда чаще устремляется в далекое прошлое, чем в коммунистическое будущее!

Что я могу рекомендовать своим слушателям прочесть о будущем коммунистическом обществе в художественной литературе? Предо мной объемистая пачка книг — сколько научно-фантастических романов, рассказов, повестей появилось у нас в последние годы! Просматриваю книгу за книгой… Полеты на далекие планеты; посланцы звездных миров у нас на Земле; роботы, роботы и еще раз роботы; искусственно созданные из белковых клеток люди, восставшие против своего создателя…

Фантастика — литература мечты, мечты о завтрашнем дне! Ее часто сравнивают с двуликим Янусом: одно лицо ее в настоящем, другое в будущем. Почему же, говоря о нашем будущем, авторы стараются увлечь нас миром технических диковинок и куда больше внимания уделяют роботам, чем людям завтрашнего дня, их отношениям, их мыслям, их быту — быту коммунистического общества? Могут сказать, есть же «Туманность Андромеды» И. Ефремова, повести Аркадия и Бориса Стругацких? Да, но исключения всегда подтверждают правило. И «Туманность Андромеды» не потому ли стала одной из любимых книг, что в ней научная фантастика неразрывно сплетена с фантастикой социальной? В каком еще романе автор сумел так показать будущее, как сделал это И. Ефремов в своей «Туманности Андромеды»? Конечно, с отдельными выводами автора можно поспорить: вряд ли нужен будет для борьбы с остатками индивидуализма мрачный «остров Забвения», вряд ли люди так легко будут сочетать столь далекие профессии, но бесспорно одно — И. Ефремову удалось создать яркую, увлекательную, образную картину коммунистического общества. В таком обществе хочется жить, такое общество хочется строить.