Чтение онлайн

Дорогой Боб.

Сначала о самом главном. Сдача в производство ХВВ по план-приказу на январь назначена на 23 января — между прочим, по настоянию Жемайтиса уже после того, как он прочел рукопись. Ленка попыталась передвинуть на февраль, но он не разрешил. В связи с этим совершенно необходимо, чтобы ты приехал в Москву сразу после нового года и поработал здесь со мной дней десять. Дети будут в зимних лагерях, и всё будет очень удобно. Это — необходимость, и обсуждению не подлежит.

Мы имеем сегодня (24-е) отзывы: Берковой, Ленки, Ариадны, Екатерины Евгеньевны, Жемайтиса, Белы и Севки Ревича. Это по Москве. Есть ряд ленинградских отзывов. 27-го будет отзыв Манина. Чтобы мы могли ориентироваться, перечислю отзывы и претензии, как это было с ТББ.

1. Ленка. Захватывает, тяжелое впечатление, сходство с «Возвращением» утрачено, Жилин получился, ничего менять не след, лучше, чем ТББ.

2. Ек. Евг. Очень интересно, захватывает, выше, чем ТББ, растянута вводная часть, нужен ли эпизод с Амадом?

3. Нина. Здорово и своевременно. Очень нужная книга. Боится, что власти примут на свой счет всю концепцию. У истории слега много сходства с сепульками. [153] Очень хорошо, что такое многообразие, но как расценивать интелей? Жилин — неудачно, много ассоциаций со «Стажерами», они мешают.

4. Ариадна. Очаровательно. Хорошо, что именно Жилин. Много стилистических небрежностей. Большое сходство с «Возвращением», но это не страшно, таких книг надо больше. К тому же художественно, возможно, лучше «Возвращения».

5. Бела. Здорово. Захватывает. Необходимо укрупнить, улучшить, «окоммунарить» образ Жилина.

6. Жемайтис. Читать было скучно. Сюжета нет. Необходимо прояснить мысль, что это страна, доставшаяся коммунизму от капиталистического мира. Необходимо связать Жилина с этой страной более прочными узами, помимо служебных — любовь к Вузи, например.

7. Ревич. Этот дал наиболее подробный и квалифицированный разбор. Да, и Бела, и Жемайтис тоже видят перекличку с «Возвращением», но признают, что это выше и художественнее «Возвращения», Сева тоже нашел тематическое сходство, но отметил это только после напоминания и нетерпеливо, сказавши, что таких книг десяток нужен, а не две, хотя, конечно, это в какой-то мере лишает книгу самостоятельности. Вот замечания Ревича. а) Интересно, читается напролет, но ТББ не переплюнуто, б) Никакой нецензурности нет, напротив, вещь современная и нужная, в) Плох Жилин. Не целен, мало у него ненависти, он должен все здесь презирать, а есть впечатление, что ему кое-что даже нравится (обстановка в комнатах и пр.), нет у него никаких связей с прошлым, нужно больше реминисценций, сравнений и ассоциаций того, что он видит, с тем, что он видел. Производит впечатление частного шпика, для которого цель оправдывает средства. Разительная и печальная отсталость по сравнению с образом Руматы. г) Почти все разговаривают одинаковым жаргоном. Приятное исключение составляют Опир, парикмахер и латиноамериканец, д) Зря сделали Марию и Оскара идиотами — обоих. Оскар — пусть, а Мария должен понимать, что он и его методы устарели, но ничего поделать не может, тогда бы очень хорошо сыграл эпизод с окрашенным душем — комизм, врывающийся в трагическую фигуру человека, понявшего, что он устарел, е) Памятник Юрковскому — всем нравится идея, но недовольны исполнением, истолковывают по-разному и часто неправильно, ж) Нереально впечатление от общей ситуации. Почему Совет обратил внимание на слег, когда в городе стреляют из пулеметов и бросают бомбы? Далее, в таком обществе должно быть очень много хулиганства и прочих безобразий, з) Непонятны интели. Если это бандиты и хулиганы, ими Совет должен заинтересоваться в первую очередь. Если это глупые, но честные борцы, то нелитературно было бы не показать хоть одного их них вплотную, как Опира или парикмахера, и) Чувствуется местами небрежность и поспешность, в ТББ этого нет и в помине, там совершенная стилистика, к) Нет ни тени того, что делается за пределами города, не видно дыхания большого мира, что быть не может, город же неизолирован, л) Не стоит осовременивать такими дешевыми словечками, как «еврей», «патлатый» и пр.

Вот в таком плане. Еще он из любопытства потребовал было, чтобы были переданы ощущения и сны Жилина в ванной, но потом забрал это предложение обратно.

Давай думать, времени мало. Отвечай немедленно.

Поздравь Илью.

Перевод Брускина — независимо от претензий Ариадны — признается худшим, чем у Бобырихи, [154] менее русским.

Приветы Адке и всем, кому понадобится.

Жму и целую, Арк.

Экслибрисы — гм. Не знаю, не знаю. Впрочем, что смотреть в зубы дареной кляче?

Дорогой Арк!

Отвечаю немедленно (в тот же вечер). Сначала некоторые новости:

1. Илья принят окончательно. Завтра устраивается банкет на 20 персон. В программе — цыплята табака.

2. Ленинградский сборник на выходе. Я дал твой адрес в бухгалтерии. Мне деньги (твои) дать отказались: необходима доверенность, заверенная нотариусом. Должны получить что-то около 350 каждый.

3. Постараюсь выехать числа 3–4 января. Адке твое письмо еще не показывал. Готовлюсь к сражению: 2-го приезжает Андрюшка. Будут, вероятно, трудности и на работе: сейчас вся обсерватория в едином порыве вместо того, чтобы заниматься астрономией и смежными делами, борется за высокую производственную дисциплину. Словом, рассчитываю всё это преодолеть и, если преодолею, пошлю уточняющую телеграмму. Или позвоню.

4. Поблагодари Ариадну за теплую статью в «Комсомолке». Спасибо ей, не забывает нас, грешных.

5. В следующем году Лениздат намерен выпустить сборник новой фантастики. Дмитревский потребовал от нас повесть. Видимо, придется дать. Во всяком случае, я не нашелся, под каким предлогом отказать. Я думаю, если мы напишем две повести, одну дадим ему. А?

6. О «Предисловии к регистру» Альтова поговорим на месте. Ничего ему не отвечай: надо обдумать.

7. Наша комиссия принялась шевелиться насчет памятника Беляеву. Мне поручили совместно с тобой написать по этому поводу краткую заметку в «Комсомолку», и опять я не сумел отбиться. Старею, видно. Дело, впрочем, терпит: по-моему, все понимают, что всё это сивый бред.

8. Смолян предложил устроить ежегодный день фантастики. Оля предложила 1 апреля. Смолян жаждет выпускать спецсборник по типу сборника «День поэзии». Я резко выступил против: хватит плодить халтуру. Вопрос замяли.

Теперь о ХВВ. Из всего тобою сообщенного, из отзывов моих ребят и из собственных размышлений я сделал пока только следующие практические выводы:

1. Сократить сцену «освоения квартиры». Убрать описание гостиной.

2. Убрать жратву, пусть лучше побольше пьют. Кушать в книге должны только: Амад, Опир и латиноамериканец. В кафе — пьют, играют в настольные игры и смотрят телевизор.

3. Обязательно сделать Марию умным человеком, который просто не может иначе. В связи с этим основательно переработать последнюю сцену. Весь негативизм отдать Оскару. (Севка молодец, а мы дураки: не доперли до такой простой и выигрышной детали.)

4. Необходим интель. Личная встреча и разговор. Но как сделать, не знаю. Предлогом встречи может служить то, что интели заподозрили Жилина в провокаторстве и хотят его стукнуть (тот самый тощий трезвенник). Но о чем им говорить — не знаю.

Подробнее поговорим на месте. В этот мой приезд надо также подчистить и ПНвС. Кое-что там меня смущает.

Крепко целую, твой [подпись]

Р. S. Привет Ленке.

О Брускине сожалею. Он намерен ехать в Москву после нового года.

«Теплая статья в „Комсомолке“» — это вышедшая 26 декабря статья Ариадны Громовой с подзаголовком «Заметки о творчестве Стругацких». Вот начало этой статьи:

Писательские судьбы складываются подчас весьма необычно. К примеру, есть в нашей стране два человека, которые пишут вместе, а живут в разных городах и, помимо писательской, имеют другие профессии, весьма несходные. Впрочем, это еще ничего. Более удивительно другое. Эти писатели за пять-шесть лет написали восемь повестей и десятка полтора рассказов. Все они издаются массовыми тиражами и мгновенно исчезают с прилавков. Многие их произведения изданы и за рубежом — в Италии и ГДР, Канаде и Японии, Польше и Румынии. Книги Стругацких читают, о них спорят, о них думают. А критика молчит. До сих пор нет ни одной даже газетной статьи, посвященной их творчеству…

Странно, не правда ли? Да, странно. Но уточним: писатели, о которых шла речь, — фантасты.

<…>

Дорогой Борик!

Я совсем забыл, что у тебя могут быть такие трудности. Ведь Адка меня предупреждала. Слушай, если будет очень трудно, прямо-таки невозможно, дай телеграмму, умоляющую приехать, и напиши письмо поубедительней. Вообще-то я говорил с Ленкой, так что морально она, кажется, подготовлена. Так или иначе — мы скоро встречаемся. Только ненадолго. Я во всяком случае больше, чем на неделю, приехать не смогу. Но ты не боись, успеем.