Чтение онлайн

— Рассказывай правду о том, что ты ВИДЕЛА, — поясняет он. — А не о том, что ты ЗНАЕШЬ.

Я молчу.

То, что он предлагает, настолько же сбивает с толку, насколько это умно. Но не это пригвоздило меня к месту. А то, как он смотрит на меня теперь, когда его родные разошлись и мы остались одни — будто я восьмое чудо света.

Я чувствую это: как пылают щеки, как горит в груди. Тот внутренний конфликт, что не утихает с самой минуты его появления на пороге этим вечером, продолжает бушевать внутри. Битва между этим всё еще неистовым желанием, которое я к нему испытываю, и всей той болью и горечью, что он мне причинил, потому что…

А что, если всё это снова ложь?

Его палец задерживается на моих губах, а затем проникает между ними, касаясь языка. Этот жест окончательно подтачивает остатки моих барьеров и моей воли, и я смыкаю губы вокруг его пальца.

Его глаза не отрываются от моих, и внезапно воздух вокруг нас становится тяжелым и наэлектризованным, как в грозовую летнюю ночь. Густым и влажным. Совсем как мои трусики.

Делко убирает палец, чтобы предложить мне свои губы. Всхлип срывается с моих уст, когда я наконец пробую их на вкус — такие же горячие и властные, как в том последнем горько-сладком воспоминании.

Его ладони скользят вниз по моим изгибам, а затем намертво вцепляются в бедра, вжимая моё тело в своё, заставляя почувствовать его возбуждение.

Поцелуй становится более требовательным. Интенсивным.

Его язык сплетается с моим, и в этом порыве он толкает меня за бедра, заставляя отступить. Я пячусь вслепую, поглощенная его поцелуями, позволяя ему вести меня туда, куда он хочет. Мои ноги упираются в журнальный столик, и я невольно стону ему в губы.

Мои руки осмеливаются коснуться его в ответ: я чувствую твердость его мышц, силу его тела, прежде чем мои ладони задерживаются на его животе, всего в нескольких сантиметрах от его напряженной плоти, скрытой тканью брюк.

Я провожу пальцем вдоль его члена через ткань и вижу, как напрягается его лицо от моего прикосновения.

— Больно? — спрашиваю я.

Делко кивает, и меня охватывает странное удовлетворение от мысли, что я заставляю его страдать — хоть в чем-то — в ответ.

— Вот и хорошо, — шепчу я.

В его глазах вспыхивает вызов, и он внезапно расстегивает ширинку — чистая провокация.

Я бросаю тревожный взгляд в сторону лестницы, но его пальцы снова хватают меня за подбородок, отвлекая от страхов и заставляя сосредоточиться только на нем.

Он уже зарылся лицом в мою шею, вдыхая мой запах. Его губы целуют яремную вену, язык лижет ключицу, и меня прошибает дрожь, будто электрический ток прошел по позвоночнику и скрутил все внутренности.

У меня перехватывает дыхание, когда его рот мигрирует к моей груди. Он на несколько секунд задерживается на ложбинке декольте, целуя разгоряченную кожу, прежде чем отодвинуть ткань и сомкнуть губы вокруг моего затвердевшего соска.

Я непроизвольно выгибаюсь и стону от наслаждения, отдаваясь ему, побуждая брать меня сильнее, глубже, дольше.

Мои пальцы теряются в его волосах и судорожно вцепляются в них.

— Делко…, — задыхаюсь я. — Не здесь…

Он почти рычит от недовольства, обжигая мой сосок горячим дыханием, давая понять, что не намерен двигаться с места.

Кончиком указательного пальца он стягивает бретельки моего платья. Моя набухшая от возбуждения грудь обнажается, и его рот становится еще более жадным, голодным. Он наслаждается этим участком кожи, прикусывая его, чтобы вырвать у меня стон.

Один за другим мои соски становятся мучительно чувствительными.

С влажным звуком он отрывается от меня, оставляя меня тяжело дышащей, с пылающей грудью и сердцем, которое так сильно колотит по ребрам, что в ушах стоит гул. Его большие пальцы ласкают кончики моих грудей, словно пытаясь успокоить их после того, что он только что с ними делал, при этом он ни на секунду не отводит от меня взгляда.

Красивый. Свирепый. Дикий.

Он хочет меня, заявить на меня свои права. И я осознаю… глядя на него, я вижу всё, что потеряла за эти последние дни.

Но я не могу заставить себя просто забыть всё, что он совершил — что он сделал с нами: со мной и со всеми остальными. Всё то, что я сознательно предпочитала не замечать — нападения, убийства, замаскированные под несчастные случаи. Я предпочитала закрывать глаза, лишь бы не признавать, кем он был на самом деле; всё то, что я так любила.

— Не думай, что всё прощено…, — сообщаю я ему. — Я всё еще злюсь на тебя.

Его черты смягчаются и становятся печальными, будто в тот момент, когда слова сорвались с моих губ, внутри него что-то сломалось.

Он отрывается от моей груди и крепко обхватывает меня руками, уткнувшись лицом в мою шею.

— И мне искренне жаль, Котенок, — шепчет он.

Его дыхание посылает дрожь по всему телу, когда это извинение скользит по моей коже.

Я позволяю его языку проникнуть в мой рот, захватывая его, подчиняя себе. Наши языки ласкают друг друга в бесконечном танце, в то время как его напряженное естество мучительно давит на мой живот.

Мы оба тяжело дышим, сгорая от желания. Я хватаюсь за край его джемпера, чтобы снять его. Он бросает одежду на пол и заводит руки мне за спину, нащупывая молнию на моем платье.

Делко пожирает меня глазами, наблюдая, как я раздеваюсь для него, позволяя платью скользнуть по телу и упасть у моих ног.

Почти голая, в одних лишь стрингах и на каблуках, я бросаю быстрый взгляд на его член, выступающий из боксеров. Капля спермы появляется на кончике, и я позволяю себе игриво провести по ней пальцем, а затем кладу его в рот, не сводя с Делко глаз.

Его вкус заполняет рот — терпкий и мускусный.

Его кубики пресса сокращаются при виде этого, заставляя его плоть дернуться; кажется, он готов взорваться в любой момент.

Я стягиваю с него брюки и белье, и вот он стоит передо мной совершенно нагой — весь из мускулов, идеально сложенный, как греческая статуя.

Дразня его, я обхватываю его напряженный член у основания и притягиваю к себе, словно поводок, за который дергают, требуя подчинения. Я бесцеремонно сжимаю его в пальцах.

Меня охватывает чувство удовлетворения, когда его челюсть сжимается от боли, а он пронзает меня взглядом — холодным и похотливым одновременно.

Довольная своей «пыткой», я опускаюсь на ковер в гостиной, широко раздвигая бедра. Сдвинув белье в сторону, я открываю ему вид на свои припухшие, влажные складки. Его горящий взор падает на мою обнаженную киску, и я чувствую резкое сокращение внутри, предвкушая то, что будет дальше.

Теперь, когда нас скрывает диван, страх быть застигнутыми его родителями больше не беспокоит меня.