Чтение онлайн

Проголодавшись, я не потрудилась прочитать инструкции на обороте коробки. Теперь тарталетка обжигает пальцы; она стала более липкой и мягкой. Тесто тает на языке, хотя и остается суховатым.

Но так определенно вкуснее.

Делко стоит рядом, скрестив руки на груди и прислонившись к столешнице. Он внимательно следит за моей мимикой, терпеливо ожидая вердикта. Я одобрительно киваю и молча благодарю его за это открытие. Слышу, как он тихо усмехается, прежде чем запечатлеть поцелуй у корней моих еще влажных волос.

Я закрываю глаза, наслаждаясь его близостью и теплом, которое от него исходит. Когда я снова открываю их, мой взгляд падает на сумочку, оставленную на барном столе прямо передо мной. Воспоминание о звонке, полученном ранее вечером, и тревога за Кристен возвращаются ко мне.

Я оставляю Делко и свои печенья, чтобы взять телефон.

Стоит мне его разблокировать, как целая серия уведомлений заставляет его вибрировать — на экране высвечивается несколько пропущенных вызовов.

Я ожидала увидеть имя Кристен, но сердце сжимается, когда я вижу контакт Алека. Он пытался дозвониться до меня добрый десяток раз. Слишком много для простого совпадения.

И это неизбежно касается его жены и сыновей.

Тяжелый ком ложится в желудке, когда меня охватывает беспокойство — будто я вдруг испугалась за собственную жизнь. Я бросаю панический взгляд на Делко, ощущая острую потребность спрятаться в его руках и сбежать от вездесущего присутствия моего родителя.

Я блокирую телефон, предварительно удалив все его пропущенные вызовы, и прижимаюсь к Делко. Его руки без колебаний смыкаются вокруг меня. Я уютно устраиваюсь в его объятиях и, привстав на цыпочки, прячу лицо у него на шее.

Мое дыхание прерывистое, я касаюсь губами его кожи. Я знаю, он чувствует, как мое тело напряжено от дурных предчувствий. Я кожей ощущаю его изучающий взгляд. Его рука, массирующая мой затылок, пытается меня успокоить. Я закрываю глаза на несколько секунд, отдаваясь этим утешительным ласкам.

— Все в порядке?

Низ живота скручивает от его густого, глубокого голоса, полного тревоги. Я прерывисто вздыхаю и отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Это был Алек.

Его лицо каменеет.

— Он пытался дозвониться раз десять. Должно быть, ищет Кристен и мальчиков.

Я опускаю голову и с трудом сглатываю.

— Надеюсь, дело только в этом…

Ничего другого быть не может. Если бы что-то случилось, она или Калеб позвонили бы сами. Алек не стал бы утруждаться.

Пальцы Делко ложатся на мой подбородок, заставляя меня поднять лицо. Его взгляд холоден. Он отчитывает меня без слов, одним лишь движением глаз.

— Ты зря изводишь себя…

— Не зря, — перебиваю я его. — Я волнуюсь за Кристен. За Калеба. И за Ноа…

Мой голос срывается на имени младшего. Взгляд Делко немного смягчается, и он ослабляет хватку на моем подбородке. Его глаза мечутся между моими глазами и моими дрожащими губами, словно он колеблется: то ли успокоить первым, то ли поцеловать вторые. В итоге он ловит мой взгляд — уверенный и решительный.

— С ними всё будет хорошо.

Я пытаюсь сдержать слезы. Это именно то, что он твердил весь вечер. Мне почти неловко заставлять его повторяться, будто я ничего не соображаю.

— Позвони им, у них всё в порядке, — повторяет он.

Я киваю. Теперь о них заботятся. Их забрали. Они больше не с Алеком, и он не знает, где они.

Это я твержу себе про себя, как мантру.

Внезапно его челюсть сжимается.

— И удали его номер.

Я зажмуриваюсь и соглашаюсь.

Резкий, пронзительный звонок грубо вырывает меня из сна. Сначала я проклинаю будильник, но одного взгляда на цифровые часы на прикроватной тумбочке достаточно, чтобы понять: еще слишком рано.

Я стону, пытаясь выбраться из тяжелых, но спасительных объятий Делко, и на ощупь ищу телефон под подушками.

Яркость экрана слепит, но мне удается нащупать нужные кнопки. Не раздумывая, я отвечаю на звонок.

— Ты кем себя возомнила, черт возьми? Героиней? Ты всего лишь потерянная девчонка, которая только что разрушила семью ради иллюзии, что сама в ней состоит. Ты мне не дочь, мать твою! Они — моя семья!

Это словно удар под дых; сердце болезненно сжимается.

Теперь я проснулась окончательно. Я сажусь в постели с прижатым к уху телефоном, дыхание сбивается. Я слишком потрясена, чтобы что-то ответить, не в силах вымолвить ни слова.

В голосе моего собеседника в этот момент нет ничего отцовского. Словно я не его дочь — больше не его, или никогда ею не была. Будто я просто очередная дрянь, которая портит ему жизнь. Паразит, не дающий спать по ночам.

— Лучше бы ты оставалась там, где была. Ты пожалеешь, что влезла не в свое дело. Если они не вернутся… ты за это заплатишь.

Его слова звучат жестко и яростно. Такие слова, которые нормальный человек никогда не посмел бы сказать собственному ребенку.

Я парализована. Едва замечаю, как Делко резко выпрямляется за моей спиной.

— Не думай, что ты в безопасности…

Внезапно телефон исчезает от моего уха, и я слышу лишь эхо своего частого дыхания, не успев разобрать продолжение.

Делко рычит:

— Ошибся номером.

Как только он сбрасывает вызов, я разражаюсь рыданиями.

Это происходит так внезапно, что сдержать слезы невозможно. Я плачу, пытаясь заглушить звуки ладонью.

Меня тут же притягивают к крепкой груди, которая ходит ходуном от частого дыхания и мощных ударов разгневанного сердца.

— Не плачь.

Никто еще не смел говорить со мной в таком тоне и говорить такие вещи. И, конечно, из-за того, что эти слова исходят от моего биологического отца — того, кто должен быть мне папой — они ранят и сокрушают сильнее, чем должны. Потому что он не совсем тот незнакомец, которым должен был быть, и которым я его считала…

— Скайлар… Котенок, не плачь, — повторяет он, уткнувшись в мои волосы.

Его голос звучит жестко. Властно. Он вне себя от ярости.

Прижавшись к его груди, я заставляю себя сделать глубокий вдох. Его поглаживания по волосам и защищающие руки придают мне сил. Я сглатываю слезы, чувствуя их соленый вкус в горле. Дыши.