Чтение онлайн

Проходит несколько долгих минут в тишине, которую лишь изредка нарушают мои вздохи и всхлипы.

Я отстраняюсь и встречаюсь с обеспокоенным взглядом Делко.

Осознание ситуации бьет наотмашь, и меня внезапно охватывает стыд. Стыд за отца. Стыд за то, что позволила ему задеть меня.

Мне следовало заблокировать его номер немедленно.

Возможно, мне стоило дать ему отпор, не давать ему добраться до меня. Возможно, я должна была помешать ему наговорить всего этого, прервать на полуслове, бросить трубку и жить дальше. Стыд продолжает захлестывать меня; я отвожу взгляд и откидываю одеяло, чтобы сесть на край матраса. Его рука смыкается на моем запястье, словно запрещая мне покидать постель.

— Я хочу домой, — шепчу я.

Бросаю взгляд на будильник. Три часа ночи.

Словно возвращаешься после затянувшейся студенческой вечеринки…

Я чувствую, как Делко напрягается рядом. Его пальцы скользят к моему локтю. Он не хочет, чтобы я уходила, и, должно быть, считает мой побег нелепым. Но я настаиваю, натягивая пониже на обнаженные бедра футболку, которую он мне одолжил.

— У меня занятия через несколько часов. Мне нечего надеть.

Это не совсем оправдание. Мне действительно нужно забрать вещи. Я живу здесь уже два дня без сменной одежды, и у меня закончилось чистое белье. Простыни под моими голыми бедрами напоминают об этом более чем наглядно.

Но я предпочитаю не говорить ему об этом.

Матрас за моей спиной расправляется — он встал. Чувствую его суету у себя за спиной.

— Спи дальше.

Слышу звон связки ключей.

Удивленная, я оборачиваюсь. Он уже одет. Готов к выходу.

Я хмурюсь. Слезы снова подступают к глазам, но я прогоняю их, прежде чем опозориться во второй раз.

— Куда ты идешь? — осторожно спрашиваю я.

Сердце сжимается от мысли, что я обременяю его своими проблемами.

Сидя на краю кровати, я нервно тереблю край его футболки. Он обходит кровать и подходит ко мне. Его обувь тяжело стучит в гнетущей тишине, он оказывается почти вплотную к моим ногам, наклоняется и целует меня в макушку, положив руку мне на затылок.

Я чувствую, что он всё так же напряжен и зол, хотя и старается это скрыть.

— За вещами, — говорит он, стирая последние следы слез с моего подбородка.

Смирившись, я киваю.

Я хотела уйти, спрятать свой стыд за поведение отца и избавить его от моих семейных драм. Но он, похоже, твердо решил, что я останусь.

Он молча изучает меня. Я поджимаю губы и отвожу взгляд.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, — ворчит он. — Но тебе не за что себя винить. Ни в чем нет твоей вины.

Я опускаю голову под тяжестью его слов. Он сумел разгадать моё состояние. Моё желание сбежать.

Я киваю, убежденная лишь наполовину. Конечно, мы не в ответе за поступки других. И действия Алека — не моя ответственность. Но я не могу перестать думать о том, что, если бы я отказалась с ним встречаться, возможно, сейчас всё было бы проще.

Но стоит ли это спокойствие жизни Кристен и её детей?

Вопрос даже не стоит.

Я бы согласилась встретиться с ним тысячу раз, если это спасло Кристен и мальчиков. Если это позволит Делко, в свою очередь, обрести покой.

На этот раз я киваю более уверенно. Похоже, его это устраивает.

— Спи, — повторяет он. — И заблокируй этот гребаный номер.

Келисс и Сара внимательны и сосредоточены, будто это всё еще первые дни учебы. До конца семестра остался месяц, до рождественских каникул — несколько недель, и учебный год еще далеко не закончен.

Я пристально смотрю на часы над гигантской доской в амфитеатре, завороженная движением стрелок.

Я отвлечена.

Всё кажется гораздо интереснее лекции мистера Миллера, даже самая ничтожная муха, потирающая лапки на краю стола.

Прошла всего неделя с Дня благодарения, а мне кажется, что миновала целая вечность. Всего неделя, как возобновились занятия, а я уже измотана.

Я закрываю глаза, чувствуя, как очередная судорога тянет низ живота, и сосредотачиваюсь на звуке тиканья часов — голос профессора превращается для меня в фоновый шум.

Через несколько секунд боль уходит.

Для менструации еще слишком рано. Я списываю эти боли на тревогу.

Говорят, что живот — это отражение наших эмоций, второй мозг. И когда голове плохо, тело не заставляет себя долго ждать.

Вчерашний звонок стал тем лишним жестом, из-за которого рушится карточный домик: фундамент жизни без отца, столпы независимости, уровни построения личности и крыша, которую ты вот-вот собиралась установить, но которая оказалась слишком тяжелой — как те жестокие слова, напомнившие мне о нехватке и пустоте, оставленной незнакомцем.

И тогда всё рушится.

— Скай?

Голос Келисс вырывает меня из мыслей.

Я сглатываю, открываю глаза и поворачиваюсь к ней. Её брови нахмурены, в глазах вопрос — она выглядит обеспокоенной.

— Всё хорошо? — шепчет она.

Я киваю.

Внезапная тишина в аудитории заставляет нас обернуться к профессору.

Двое полицейских вошли незаметно для меня и сейчас негромко переговариваются с мистером Миллером. Один из них встречается со мной взглядом.

Я узнаю его.

Агент Харрис приветствует меня кивком головы и подает знак своему напарнику, который жестом просит меня спуститься с галерки и последовать за ними наружу.

Я чувствую на своей коже обжигающие любопытные взгляды и вздрагиваю. Пытаюсь игнорировать их, подходя к двум офицерам, ведущим дело об убийстве Эндрю. Я спокойно иду за ними в пустую рабочую аудиторию, временно превращенную в комнату для допросов.

Похоже, им приходится обходиться тем, что есть под рукой.

Они приглашают меня сесть, и я повинуюсь.

Судороги в животе усиливаются, и я морщусь от дискомфорта. Бегло осматриваю стол, на котором лежат записи — в которые я не решаюсь вчитываться — и конверт из крафт-бумаги.

В памяти всплывает мой последний допрос. Они собирались изучить записи с камер видеонаблюдения кампуса.

Они внутри?

Нашли ли они то, что искали?

Был ли Делко на одной из них?

Желудок скручивает от страха, добавляя боли к моим спазмам. Я наблюдаю за полицейскими, которые не спеша и молча усаживаются напротив.

— Итак, мисс Саймон, давайте не будем ходить вокруг да около, — говорит Уильямс, беря в руки конверт. — Вы оказали нам большую помощь.

Мое сердце пропускает удар, и к горлу подкатывает тошнота, когда в воображении всплывает образ Делко в наручниках.

Я сглатываю, пытаясь унять приступ, и молюсь, чтобы его не было ни на одном из кадров.

Но если я здесь, значит, они наверняка его нашли…

Полицейский опустошает конверт и раскладывает содержимое на столе перед моими глазами. Это действительно кадры с камер кампуса. И на каждом из них — мужчина в черном мотоциклетном шлеме с тонированным визором, неподвижно стоящий на территории университета.