Чтение онлайн

Это было страшно.

И в то же время приятно.

Я закрыла глаза, чтобы избавиться от мыслей, которым не место. И когда мои пальцы коснулись его, он вдруг остановился и повернулся ко мне. Он тяжело дышал, дрожал. Я заметила, что пальцами всё ещё сжимаю его руку, и отпрянула.

Поезд остановился, двери открылись. И чувство, которое охватило меня, когда я увидела, как он тащит без сознания тело по платформе, врезалось в меня: благодарность.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как случилось это ужасное событие, и, как и раньше, я просыпаюсь посреди ночи. Сейчас около трёх часов утра. Сон, который я обычно вижу, больше не такой, как раньше. Он больше не просто неподвижен. На этот раз он утешает. Он берёт меня в свои объятия и прикасается ко мне. Ласкает там, где мне нравится. И я отвечаю тем же. Я всё ещё ощущаю, как влажнеет моя промежность. Опускаю туда руку.

Я промокла.

И мне ужасно.

Я этого не хочу.

Я не хочу видеть в нём что-то кроме насильника. Но он должен был сыграть героя в тот вечер. Притвориться тем, кем не был изначально. Он должен был позаботиться обо мне, когда я поранилась. Он подарил мне тарталетку с малиной.

Я стону, и отвращение к самой себе сжимает грудь. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы заглушить нависшую тошноту.

Мне страшно от того, что он пробуждает во мне, в моём теле и разуме. Он вторгается в мою новую повседневность, в мою голову, и заключает меня в тюрьму там. Я ничего не контролирую. Даже свои сны. Я не знаю, кто он. Что он из себя представляет. Его лицо, имя, голос, история.

Меня всё ещё потрясает этот непристойный сон, в котором я испытываю удовольствие в руках моего насильника-защитника.

Снова заснуть мне не хочется. Мне нужно расслабиться. Подумать о чём-то другом.

Я вскакиваю с кровати и направляюсь в ванную. Полностью раздеваюсь и погружаюсь под горячую воду. Она жжёт и одновременно утешает, но дыхание остаётся дрожащим. Я заставляю себя успокоиться.

Я не знаю, что думать обо всём этом. Но я не слепа. Даже если никогда не видела его лица, я представляю его приятным на вид.

И на ощупь.

Я поняла это в ту ночь, когда позволила ему обработать мои порезы. И в тот вечер, когда он вытащил меня из той ситуации. Он… неплох.

Он высокий. Он сильный. Он… Я перестаю оценивать его мысленно, когда чувствую, как напрягается живот. То, что у него хорошее телосложение, не значит, что он плохой человек. Так что нет ничего плохого в том, чтобы посмотреть…

Не так ли?

Я морщусь и начинаю умываться, чтобы думать о чём-то другом, а не о нём. Мой клитор всё ещё чувствителен под прикосновением, но я ограничиваюсь тем, чтобы стереть все следы, оставленные этим сном.

Когда выхожу из ванной, сон окончательно исчез. Четыре часа утра, но я не могу вернуться в кровать и заснуть снова. Я решаю заняться групповым проектом. Беру ноутбук и устраиваюсь за центральным островом на высокой табуретке. Продолжаю наши исследования и чтение научных статей по теме.

Через полтора часа концентрация ослабевает. Я всё время поглядываю на пустое пространство между журнальным столиком и диваном, где несколько дней назад я лежала, обездвиженная, между его массивными бёдрами.

Я вспоминаю его ласки и сопровождавшие их ощущения. Живот напрягается.

Затем ударяет воспоминание о сне. Моя промежность пульсирует, когда волна наслаждения прокатывается по телу. Я ощущаю раскрытие — готовность, что можно оставить след на стуле.

Сжимаю зубы, глаза затуманиваются от желания.

Я этого не хочу.

Я с трудом глотаю слюну и пытаюсь прогнать эти воспоминания, разжигающие моё возбуждение. На время оставляю работу и наливаю себе кофе. Кофеварка шумит, будто разбудила мёртвых. Когда она заканчивает наливать в мой стакан, хлопает дверь.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь, держа полотенце прижатым к груди. Экран моего компьютера ослепляет меня и не позволяет увидеть, что происходит с другой стороны островка. Я поспешно его закрываю, и пока глаза привыкают к темноте, я вижу его.

Он стоит у входной двери, весь в чёрном и мускулистый. Огромный.

Мгновенно мои соски выпирают из укрытия, и я сжимаю бёдра, ощущая, как напрягается тело. Казалось, что сердце переселилось в живот, чтобы биться там ниже.

Он не мог прийти в худший момент. Судя по моему нынешнему состоянию, его присутствие одновременно раздражает меня… и облегчает.

Когда он начинает продвигаться вперёд, мне трудно проглотить слюну. У меня есть всё пространство, чтобы убежать и закрыться в своей комнате. Но я не двигаюсь. Я остаюсь неподвижной. Не из страха, а из предчувствия. Болезненно-любопытного, что толкает меня оставаться здесь.

Чтобы увидеть, что он намерен сделать со мной на этот раз, и на что он, возможно — наверное — способен.

Когда он, наконец, оказывается передо мной, он выше меня почти на три головы. Он достаточно широк, чтобы полностью заслонить мой взгляд и погрузить меня во тьму. Тем не менее, я замечаю, что он не носит привычный шлем. Капюшон его толстовки опущен на голову, а лицо скрывает простая белая маска, такая, как продают в магазинах костюмов на Хэллоуин. Одна из самых обычных. Без выражения. Только чтобы видеть и дышать.

Он сознательно скрывается от меня.

Это пугает. И я не понимаю, почему нахожу это… притягательным.

Кто он? Чего он хочет? Что ему от меня нужно?

Там, где я могла бы хотя бы узнать цвет его глаз, темнота мешает мне. Его тяжёлое, глубокое дыхание резонирует в маске, и я понимаю, что моё дыхание короткое и быстрое. Я пытаюсь успокоить его, подстроив своё дыхание под его.

Затем шепчу:

— Зачем ты снова здесь? Чего ты от меня хочешь?

Как и ожидалось, он молчит. Я догадываюсь, что он меня изучает, и мне хотелось бы знать его мысли.

Одна из его перчаточных рук поднимается. Я отступаю, но спотыкание о край рабочей поверхности останавливает движение. Я чувствую, как он снимает полотенце с моих волос. Ещё влажные пряди падают на плечи, щекочут спину, и несколько капель стекают вдоль позвоночника: я дрожу.

Он аккуратно отводит некоторые с моей щеки за ухо, с такой мягкостью, что на первый взгляд кажется непривычной.

Я вздрагиваю, смущённая. Живот сжимается от этих прикосновений, и я сильнее сжимаю бёдра. Я не отстраняюсь, как в прошлый раз. У меня нет возможности — сил — сопротивляться. Поэтому я позволяю ему прикасаться и раскрывать меня.

Его большой палец скользит по челюсти до подбородка и мягко её касается. Я не отводила глаз от его лица — от его искусственных губ — ни на секунду.