Чтение онлайн

Я рассеянно слушаю, как агент показывает комнаты квартиры. Я позволяю матери задавать вопросы и отхожу в сторону. Я не хочу выносить взгляд агента на глубокий шрам, пересекающий моё лицо.

Я осматриваю замки, стекла, сантехнику и изоляцию. В квартире есть кухня, гостиная, две спальни и ванная. Она больше моей нынешней квартиры, и аренда дороже, но я могу себе это позволить на мою военную пенсию.

— Ну что, дорогой, как тебе?

Мама подходит ко мне в гостиную с сияющей улыбкой, а я отвожу взгляд от факультета, виднеющегося из окна. Очевидно, ей нравится. Я киваю, показывая, что и мне тоже всё подходит. Всё устраивает.

— Теперь ты будешь ближе к дому, — говорит она, поглаживая меня по руке.

— Хотите, чтобы мы запланировали ещё одну встречу для подписания документов? — предлагает агент по недвижимости.

Мама поворачивается ко мне, ожидая ответа. Я выгляжу как какой-то беспомощный ребёнок, который разговаривает только с матерью, потому что слишком боится обращаться к незнакомым людям.

Я терпеть не могу, когда она так делает.

Но киваю.

— Да! Так и сделаем.

Когда мы приходим к машине мамы, почти полдень, она спрашивает:

— Отвезти тебя домой? Пойдём поешь с нами?

У неё привычка говорить «дом», словно это всё ещё мой дом. Но уже давно я не чувствую там себя как дома. С тех пор, как она перестала быть для меня тем, кем была раньше. Из-за всего, что произошло после аварии. Из-за… насилия… которое возникло и которое я проецировал на всё вокруг. Видеть горечь на лицах родителей было постоянным напоминанием о случившемся — о том, что я сделал и чего не сделал.

Мне нужно было уйти.

Ради них.

Ради меня.

Поэтому я отказываюсь. У меня есть дела. Она выглядит немного разочарованной, но понимает, и высаживает меня у моей квартиры. Я поднимаюсь домой, только чтобы взять шлем и ключи от мотоцикла. Я уже сильно опаздываю. Она скоро закончит занятия и пойдёт есть в кафетерий с подругами.

Я стремительно спускаюсь по лестнице по три ступеньки сразу, сажусь на байк и рву прочь.

***

Я нигде её не нахожу, хотя уже прошло тридцать минут с тех пор, как у неё должно было закончиться занятие.

Чёрт.

Я уже видел её двух подруг в кафетерии, заглянул в аудиторию, где было её последнее занятие, в библиотеку, в комнаты и зоны отдыха университета. Я даже вернулся в бассейн и при входе в женскую раздевалку меня обозвали «грёбаным извращенцем».

Без обид.

Я знаю её расписание наизусть, но в первый раз не понимаю, где она может быть.

Чёрт!

Я никогда не чувствовал себя так растерянно и не в силах контролировать ситуацию. Я решаю ехать к ней домой. В лучшем случае она просто не пошла на пары сегодня. В худшем — я подожду там.

Я жду, пока студент войдёт в общежитие, чтобы проскользнуть за ним внутрь.

Поднимаюсь по лестнице прыжками и, остановившись у двери её квартиры, достаю отмычки. Я вскрываю замок как можно тише, чтобы не напугать её, если она дома, и крадучись вхожу.

В гостиной темно; все окна закрыты. Я хмурюсь. Всё так же мягко я тихо толкаю дверь её комнаты: жалюзи опущены, свет приглушён. И вот, наконец, я вижу её, распластавшуюся на кровати. Спокойная. Дыхание медленное и глубокое.

Она спит.

Я подхожу, осторожничая, чтобы пол под моими ботинками не заскрипел. Одеяло спущено к её ногам. На ней только трусики и майка. Должно быть, ей жарко: тонкая плёнка пота покрывает кожу. Она прижимает грелку к пупку. Я нахмуриваюсь.

Я аккуратно снимаю один перчатки и кладу руку ей на щёку, на лоб.

Она горячая.

Она не реагирует на моё прикосновение. Спит крепко. Краем глаза я замечаю на её тумбочке несколько коробочек: таблетки от боли.

Она нехорошо себя чувствует. И я вспоминаю кровотечение, которое видел вчера в бассейне. Я смотрю в сторону её бёдер. Точнее — между ними. И замечаю тёмное пятнышко, проступившее на её трусиках.

Ох.

Я отступаю. Мне стоит оставить её в покое, хотя бы сегодня. Меня вообще не должно здесь быть. Но я не хочу её бросать. Не вот так. Даже если я, скорее всего, ничем не помогу, если останусь; у неё это уже привычно, и она, наверно, умеет справляться сама.

Когда я был в армии, женщины, служившие вместе с нами, умели быть незаметными с такими вещами. На самом деле, мы даже не догадывались, что это происходит. Моя младшая сестра, думаю, тоже умела справляться, и мама была рядом.

Кроме уроков биологии, которые я проходил в подростковом возрасте, я ничего об этом не знаю. И сказать, что я тогда был внимательным, нельзя. Честно говоря, мне было глубоко плевать. И мне не было стыдно смеяться над девчонками в классе, когда с ними случалось что-то подобное. Я был козлом в то время. Но, по какой-то непонятной мне причине, мне нужно быть здесь.

Я опускаюсь на её стул, пододвинув его к кровати. А потом делаю то, чего никогда в жизни не делал и не думал, что сделаю: открываю Google и набираю: «Режим женщины».

Кликаю по ссылке: «Что происходит, когда у женщины месячные?»

Натыкаюсь на объяснение менструального цикла. Быстро увязаю в поиске, и ссылки идут одна за другой:

«Что нельзя делать, когда у женщины месячные?»

«Почему женщины бывают в плохом настроении во время месячных?»

«Почему нельзя принимать душ, когда у женщины месячные?»

Я морщусь, увидев этот вопрос.

Что?

Понимаю, что начинаю залезать в самые дебри сети. Блокирую телефон и снова смотрю на неё.

В комнате душно. Всё тихо, и в то же время в моём теле и голове царит хаос. Мне внезапно становится трудно дышать. Тяжесть сжимает грудь, жжёт лёгкие и ломает рёбра. Я поворачиваю голову к ней и пытаюсь позвать, чтобы разбудить. Но больная тяжесть не даёт сформировать слова — из меня вырываются только хриплые стоны.

Всё, что я вижу — кровь. Кровь на ней. Меня от неё тошнит. Я боюсь, что она в опасности. Её глаза всё ещё закрыты. Она не просыпается.

Она никогда не проснётся.