Чтение онлайн

Её лицо меняется. И я вижу её.

Нет.

Она на заднем сиденье.

Нет.

В той аварии.

Нет, только не она.

Я открываю глаза.

Кошмар.

А она больше не спит. Она стоит передо мной, и её руки осторожно тянутся к моему шлему — наверняка, чтобы снять его.

Я схватываю её за запястья. Она вздрагивает и в попытке вырваться выкрикивает от неожиданности.

— Прости! Мне так жаль!

Я отпускаю её, и она отступает назад к кровати, зажимая запястья, словно я её обжёг. Я встаю во весь рост и потягиваюсь, так что у меня трескаются кости в затекшей шее.

Её глаза внимательно меня изучают. Сначала она смотрит испуганно, затем сердито.

— Почему ты здесь?

Я хватаю свой драгоценный маленький блокнот, который всегда ношу с собой.

Пишу:

«Ты сегодня не была на занятиях.»

Она хмурится и скрещивает руки на груди. Её грудь вдруг сжимается и привлекает моё внимание. Я поглядываю на её формы.

— И что? Какое тебе дело? — выпаливает она.

Я улыбаюсь.

Убери коготки, котёнок.

Это не было упрёком. Я добавляю:

«Я волновался.»

Она поднимает бровь, читая строчку, но ничего не отвечает. Вместо этого, кажется, хочет научить меня манерам:

— Я бы хотела, чтобы ты стучал в дверь, прежде чем входить. Как все.

И как будто осознав, что сама сказала, её глаза округляются от удивления. А я рад.

Быть приглашённым — ещё не значит быть желанным.

Но я себя не сдержу.

Скайлар

Исключительно сегодня занятия отменены. Все преподаватели были приглашены на общее собрание, организованное университетом. Поэтому я с Хелисс и Сарой воспользовалась возможностью сходить в город и спокойно пообедать в небольшом ресторанчике. Мы ждем свои заказы, попивая напитки.

— Итак, во что ты собираешься нарядиться на Хэллоуин?

Я особо об этом не думала. Она с нетерпением ждёт. Она всё время об этом говорит последние дни.

— Не знаю, — отвечаю я. — Мне очень нравится «Крик»…

Хелисс сразу же останавливает меня жестом руки. Она почти сдерживает вздох, раздражённая:

— Слишком банально.

Я закатываю глаза. Сара защищает:

— Правда. Но чем банальнее, тем лучше работает!

Я соглашаюсь. Мы хлопаем друг другу по рукам, а глаза Хелисс показывают явное недовольство. Это меня смешит.

Я перебираю в голове все фильмы, сериалы и персонажей поп-культуры, которых знаю. И у меня появляется идея. Я смотрю на своих подруг с самым хитрым выражением лица, какое только могу создать.

— А «Рассказ служанки»? Что думаете?

Хелисс чуть не давится глотком кока-колы. Саре, похоже, идея нравится.

— О, это классно!

— Обожаю. Добавь ещё фальшивый беременный живот!

В этот момент приносят наши заказы. Но тишину за столом вызвал не это.

Он тоже здесь.

Он занял единственный свободный стул за нашим столом — рядом со мной — и сел. Молча. Как будто ничего не произошло. Он даже не снял шлем.

Он просто здесь. Неподвижен.

Чёрт.

За столом воцарилось неловкое молчание. Девушки смотрят на него, как на инопланетянина. Кажется, Хелисс уже почти готова выгнать его со стола. Я не хочу устраивать сцену, но она опережает меня.

— Чёрт, ты кто?

Я отвечаю в ту же секунду.

— Это друг!

Я понимаю свою ошибку. Мне хочется дать себе пощёчину. Я сразу же жалею, что позволила ему так просто вмешаться в мой круг общения. Но девушки, похоже, немного успокаиваются, хотя и с недоверием. Я их понимаю.

— Ммм.

Хелисс делает глоток через соломинку, пристально его изучая. Сара, похоже, не совсем понимает, что происходит. Она спрашивает его:

— Ты учишься в университете?

Я почти ожидала, что на этот раз он ответит. Ведь говорить с ним — это не я. Но за столом по-прежнему царит тишина, и девушкам становится неловко. Тогда я решаю вмешаться.

— Он не может говорить.

Я не совсем уверена, имею ли право говорить это без его разрешения. Всё-таки это часть его личной жизни. Но если он собирается остаться здесь ненадолго, они сами это скоро заметят.

— А твой друг не может и показать себя?

Она ставит меня в тупик. Я не знаю, что ответить. Я сама его никогда не видела. Но, вопреки всем ожиданиям, я вижу, как он собирается снять шлем, и моё сердце пропускает удар.

Когда он наконец снимает его… я разочарована. Его лицо по-прежнему скрыто под бафом. Но теперь оно открыто больше, чем раньше. Я вижу только верхнюю часть его лица. Мой пульс учащается, а живот сжимается.

Наверное, это адреналин от неожиданности.

Он пишет на клочке салфетки, а мои глаза не отводят взгляд от его профиля. Он носит чёрный баф — такой, какой используют мотоциклисты, чтобы не мерзнуть зимой — поднятый до носа. Его каштановые волосы коротко подстрижены по бокам и чуть длиннее сверху; несколько прядей падают на лоб. Я не вижу их много, но… он красив.

Я не успела заметить бумажку, которую он протянул моим подругам, не в силах оторвать от него взгляд. Должно быть, он почувствовал мой взгляд, потому что в конце концов поворачивается ко мне. Я вижу сцену в замедленной съёмке, как когда наблюдаешь что-то впечатляющее и время будто растягивается, чтобы дать насладиться моментом. Его тёмные глаза смотрят прямо в мои.

Я сразу не заметила шрам, который пересекает его левый глаз. От корней волос он проходит через бровь и продолжается ниже, под бафом. Он кажется глубоким и старым. Это заставляет меня нахмуриться от любопытства, но он отворачивает голову.

Что с ним случилось?

— Ах. Понятно.

Ответ Хелисс выводит меня из созерцания. Она только что прочитала бумажку. Я беру её, чтобы тоже прочесть.

«Я болен.»

Вот его оправдание за баф?

Я ни на секунду не верю.

Должно быть, он это заметил, потому что я слышу, как он тихо посмеивается через ткань. Я поднимаю взгляд на него. Он смотрит на меня с лёгкой насмешкой, которая ощущается тяжёлой на коже и слегка пугает. Я отвожу глаза и краснею, как помидор.

— Мы встретились в… магазине, ночью.

Мне кажется, что я обязана оправдаться. В этот момент я ощущаю себя самозванкой.

— Ммм.

С непринуждённостью и полной естественностью обе подруги начинают с ним разговаривать, задавая вопросы, на которые можно ответить только «да» или «нет»:

— Слышал про вечеринку Pi Epsilon?

Я больше не слушаю их. Я закрылась в своей собственной оболочке. Я не знаю, как реагировать, ситуация кажется слишком странной.

Будто он вдруг стал реальным. До этого момента только я могла его видеть. Я даже не говорила об этом девочкам. А сегодня они знают, что он часть моего «окружения». И я позволила этому случиться. Я больше не могу притворяться, что не знаю его.