Чтение онлайн

– Даже не надейся, - Шэрроу ронял каждое слово, будто чугунную гирю.
– Ты сам во всем виноват. Ты здесь один. Никто тебе не поможет. За тебя некому заступиться.

Стражники продолжали тащить Уолтера, расталкивая посетителей и опрокидывая стулья. Студент в отчаянии вертел головой, пытаясь найти союзников в числе посетителей "Зеленого яблока". Их же в двадцать раз больше - они вмиг способны справиться с прислужниками цензора! Если наброситься на врага разом со всех сторон - он ничего не сможет поделать!

– А я бы тогда вырвался, взял вон ту раскаленную кочергу и хорошенько пощекотал бы этих грязных уродов!
– в отчаянии думал юноша.

Однако надежды Уолтера были напрасны - он не слышал даже проклятий в адрес своих мучителей. Трактирщик Стивенс как истукан стоял за стойкой, глядя куда-то в сторону. Его жена продолжала работать спицами. Роб Одноглазый - семифутовый гигант-кузнец - неотрывно смотрел на дно своей опустевшей кружки - а ведь именно в его мастерской работал мальчишка, которого насмерть сбила карета цензора. Неподвижно сидели на своих местах Тим, Том и Тук - трое братьев-сапожников. Книготорговец Питер и хозяин столярной мастерской Пол Беккет стояли у очага, остекленевшими глазами уставившись друг на друга. И даже Малыш Билл - портовый грузчик и известный на всю округу драчун и забияка - продолжил сидеть у стойки и сосредоточенно мять в руках кусок хлеба.

Юношу вытащили на улицу и затолкали в какую-то повозку. Один из стражников достал веревку и связал студенту руки. Кучер хлестнул лошадей. Примерно четверть часа тряски, скрипа полозьев по заснеженной мостовой и гробового молчания спутников - и Уолтера вновь грубо схватили и поволокли в темные глубины одного из городских парков - совершенно безлюдных в эту пору. Свой путь отряд освещал двумя факелами. Сильнее всего болела правая рука - похоже, стражники ее вывихнули. Веревка быстро натерла запястья до крови. Сапоги мгновенно наполнились снегом. Шапка юноши осталась в таверне. Очень скоро зубы начали выбивать дробь.

Но было нечто похуже, чем холод, страх и боль. В голове у Уолтера вспыхнула страшная догадка - а вдруг это Лин предала его? Вдруг девушке надоели настойчивые ухаживания нищего студента и она сказала обо всем дяде - а письмо написала по его наущению - чтобы сделать страдания Уолтера еще ужасней? Нет, этого не может быть! Тогда он бы еще на балу почувствовал бы, что Лин способна на что-то подобное, и никогда не полюбил бы ее! А если он все-таки ошибся в ней? Юноша тысячу раз проклял себя за эту мысль, но так и не смог изгнать ее из головы.

Шэрроу жестом приказал стражникам остановиться. Факелы воткнули в сугроб, Уолтера бросили на обледенелую парковую дорожку. Студент видел переплетающиеся над головой заснеженные ветви, по которым прыгали багровые блики. В этом неверном свете тени его похитителей обращались жуткими чудовищами.

– Итак, начнем!
– произнес советник цензора, неспешно прохаживаясь вокруг пленника.
– Освященные самим Творцом многовековые традиции нашего государства...
– он сделал паузу и едва заметно кивнул.

Тощий стражник размахнулся дубинкой и что есть силы огрел Уолтера по ребрам. Юноша сжал зубы до скрипа. Боль прошла через все тело как разряд молнии.

– Ну так вот, эти традиции подразумевают наличие высшего сословия, посвятившего себя трудной и почетной службе королю и государству...

– Новый кивок - и новый удар - от другого стражника - на этот раз по рукам рядом со стягивающей запястья веревкой. С громким хрустом левая кисть Уолтера вывернулась под неестественным углом. Юноша не хотел кричать, тем самым доставляя врагу дополнительное удовольствие, однако на этот раз с его губ невольно сорвался протяжный стон.

– И все прочие люди - недостойны даже помыслить о какой-либо связи с отпрысками этого благородного сословия, - опять пауза и сразу два кивка.

Третий стражник ударил студента по голени, а затем в дело вступил толстый - он не стал пользоваться дубинкой, а все с той же тупой улыбкой сильным пинком перевернул Уолтера лицом вниз. При этом из кармана у юноши выскользнуло письмо Лин. Здоровяк не заметил его и в следующую секунду случайно втоптал послание в снег.

– Ты - сын осла... и свиньи... Чтоб... ты... сдох...
– простонал юноша.

– Хм, что я слышу? Настоящий джентльмен никогда и ни при каких условиях не ругается и не оскорбляет семью собеседника, - тоном строгого учителя произнес Шэрроу.

По сигналу цензорского прислужника, один солдат схватил Уолтера за волосы и рывком приподнял его голову а второй обрушил дубинку на челюсть юноши. В этот раз сдерживать крик было уже бесполезно. Страшный, нечеловеческий вопль эхом разнесся по пустынным аллеям. Студент рухнул лицом наземь и выплюнул впечатляющее количество крови вперемешку с осколками зубов. Несколько алых капель попали на сапоги Шэрроу.

– Какое возмутительное непочтение к старшим, - скривился мужчина; в его напоминающих бездонные провалы черные глазах отражались мерцающие огни факелов.
– Видимо, мало вас родители пороли в детстве.

– В-вобще н-не п-пороли, - еле ворочая языком и продолжая отхаркивать кровь, простонал Уолтер.

– Оно и видно. Их ошибка - весьма досадна. Но мы ее исправим. Это пойдет вам на пользу. Это всем идет на пользу, - изрек Шэрроу; в этот момент тени, легшие на лицо мужчины, еще больше усилили его сходство с мертвецом.

Уолтера колотили долго и изобретательно. Ударов по голове и шее не наносили - видимо, чтобы не убить. Зато множество раз обрушили дубинки и кулаки на спину, плечи, ноги. Юношу возили лицом по мерзлой земле, отчего все оно покрылось кровавыми царапинами. Ему запихивали в рот снег, а жирный стражник один раз уселся на студента всем своим весом, от чего Уолтер чуть не задохнулся. Кровь из ран лилась на снег, порождая клубы пара. Студент неистово вопил от боли, затем он сорвал голос и охрип. Впрочем, он понимал - кричи он хоть вдесятеро громче - никто бы не пришел ему на подмогу. И словно раскаленное железо сознание юноши обжигали слова Шэрроу, произнесенные еще в таверне.

"Даже не надейся".

"Ты сам во всем виноват".

"Ты здесь один".

"Никто тебе не поможет".

"За тебя некому заступиться".

– Лин...
– в отчаянии думал Уолтер.
– Неужели ты сама.... это сделала? Нет... Я не хочу... в это... верить... Даже если это так... не хочу... знать...
– и с этой мыслью студент потерял сознание.

***

Летящие в танце пары под кружевными каменными сводами в главном зале ратуши... Шуршание заветного письма - кажется, оно еще сохранило тонкий аромат ее духов... Как вдруг все перекрывают пять уродливых лиц, самое страшное из которых - мертвецки бледно. Пять ртов раскрываются неестественно широко, словно желая пожрать юношу. Он резко вздрогнул и это прервало его кошмар.