Чтение онлайн

Я почти увидела, как он улыбается.

— Это звучит не очень убедительно!

— Потому что это так! — взвилась я. — Даниэль, ты знаешь что-нибудь о приветственной вечеринке в нашу честь?

Последовало короткое, напряженное молчание.

— Нет, — осторожно ответил он. — Что еще за вечеринка?

— Я не знаю. Миссис Лонквет оставила какие-то указания… но, Даниэль, это еще не все! Здесь повсюду рассованы записки. Они… они адресованы дяде Филиппу…

— Кто их написал?

— Я не знаю! — Я почти всхлипывала. — Я думала… Пейшнс сказала, что это не миссис Лонквет, но почерк похож на женский.

— Понятно. Ты их уже выбросила?

— Нет… — мой голос угрожающе задрожал. — Я также не показала их дяде Филиппу. Я подумала, что записка только одна, но Пейшнс нашла еще одну; сейчас Губерт и дядя Филипп ушли в офис, и я боюсь, что там их тоже может ждать записка. Ведь кто-то хотел, чтобы мы увидели записки! Все это так ужасно!

Последовала еще одна короткая пауза. Мне так хотелось узнать, о чем он думает. Может, я просто поднимаю шум из-за пустяков? Может, он это подумал?

— Но конечно, тут не о чем особенно беспокоиться! — быстро проговорила я, пожалуй слишком быстро, так что он догадался, что я нервничаю. — Это даже забавно, если посмотреть на это с другой стороны.

— Мне это вовсе не кажется забавным, — сухо заверил он меня. — Послушай, Камилла, я сейчас приеду. Я в любом случае собирался ехать, но раз так, то я выезжаю прямо сейчас. Скажи Пейшнс, что я поужинаю вместе с вами и что я умираю от голода. Ты это сделаешь?

— Д-да. Да, конечно, скажу.

— Я буду через десять минут. — Он положил трубку до того, как я успела возразить ему, но через минуту-другую после того, как я тоже положила трубку, мои опасения внезапно улетучились; я осознала, что через несколько минут он будет здесь со мной и возьмет на себя ответственность за все, что может случиться.

Я спустилась вниз к Пейшнс, чтобы сказать ей, что он едет. Она одобрительно кивнула и передала мне несколько записок, которые она нашла в разных местах. Они все были написаны одинаковым небрежным женским почерком.

— Скажи мне, почему этот почерк не может принадлежать миссис Лонквет? — спросила я ее.

— Я видеть ее почерк, — тут же ответила негритянка. — Милая, у нее маленькие закорючки.

— Какой-то мужчина позвонил по телефону и сказал, что она оставила указания организовать для нас какую-то вечеринку, — сообщила я. — Но его голос звучал вовсе не так дружелюбно, как хотелось бы.

Пейшнс побледнела, что придало странный серый оттенок ее коже — так всегда происходит с неграми, когда они больны или напуганы.

— О боже, мисс Милла, какую это еще вечеринку он имел в виду?

— Я не знаю, — медленно ответила я. — Ведь у моего дяди здесь уже когда-то были неприятности, не так ли?

Пейшнс слегка кивнула головой, ее глаза стали огромными и какими-то дикими.

— Я слышала говорить… — начала она и замолчала. — Когда мистер Даниэль приезжать сюда? — внезапно спросила она, так и не закончив свою мысль.

— В любой момент, — ответила я.

Наше общее облегчение стало почти осязаемым.

— Он сказал, что приедет через десять минут, — добавила я.

Полная беспокойства я прошла к входной двери и стала на крыльце, вглядываясь в волнистые поля сахарного тростника, которые окружали дом. На ближайшем к саду поле жгли мусор, и я видела, как дядя, стоя на кромке чернеющего тростника, уже заправляет всеми действиями, активно размахивая руками. Он явно волновался. Через час уже стемнеет, подумала я, и они с Губертом вернутся домой, делая вид, что они проделывали эту работу каждый день в течение последнего года. Вполне возможно, что он не нашел записок, а то бы он тут же вернулся в дом, чтобы найти утешение в семье.

Огонь все разрастался, но я знала, что за ним присматривают. Завтра, я полагала, они начнут убирать тростник и повезут его на перерабатывающую фабрику Даниэля. Я всмотрелась более внимательно, пытаясь убедить себя, что этот урожай мой, что он принадлежит мне, но все было слишком непривычно по сравнению с тем, чем я владела до этого. Это было нечто гораздо более масштабное и в то же время не вполне постижимое. Это меня даже пугало, так как нам была необходима помощь соседей, а если они не примут нас, то что тогда мы будем делать?

Машина Даниэля показалась на аллее несколько минут спустя. Он остановил ее рядом с воротами и выскочил наружу; потом он огляделся вокруг и понюхал воздух. Я увидела, как он побежал к ограде, которая отделяла горящее поле от сада, и услышала, как он закричал моему дяде:

— Возьмите этот огонь под контроль!

Мой дядя взмахнул свободной рукой.

— Привет, сынок! — радостно приветствовал он Даниэля.

— Немедленно потушите огонь! — кричал ему Даниэль. — Через минуту огонь нельзя будет унять!

Я побежала по аллее в их сторону, сердце так и выпрыгивало у меня из груди. Может, это было мое воображение, но теперь я отчетливо ощущала запах бензина. Даниэль повернулся и увидел меня.

— Камилла, возвращайся назад в дом! — взмолился он.

Но я не могла оставить его. Поле внезапно наполнилось людьми, уродливо одетыми людьми, в руках у них были факелы и канистры с бензином; и они не ограничились одним полем. Они уже перебегали на соседние поля.

— Это и есть приветственная вечеринка? — мрачно спросила я у Даниэля.

— Может, и так.

— Но как она могла?! — закричала я. — Что бы ни случилось прежде, неужели нужно было это делать?!

Даниэль подтолкнул меня по направлению к дому.

Но на меня внезапно снизошло озарение! Стоя на кромке поля и наблюдая безумное разрушение, царящее вокруг, я теперь понимала, что это мои поля. Это был мой сахар и моя жизнь, и как они посмели так обращаться со мной?

Я подбежала к ближайшему человеку, который разбрызгивал бензин по полю, и попыталась остановить его.