Чтение онлайн

Я, не ответив, налила себе чашку кофе и села за стол, чтобы спокойно выпить его. Губерт поднял на меня глаза и улыбнулся.

— Карнавал оправдал твои ожидания? — примирительно спросил он.

— Мне понравилось! — Я откинулась на стуле, вспомнив вихри красок и оглушающий шум стил-бэндов, остроумные куплеты калипсо… и Даниэля в его парике времени Тюдоров, такого блистательного и жизнерадостного. — Было весело! — добавила я.

— И ты там увидела Памелу… — Уилфред пустил стрелу наугад, но случайно попал в цель.

Я почувствовала, что виновато покраснела. Дело было не в том, что они узнали бы о моем посещении дома Хендриксов — я ведь попала туда не по доброй воле и случайно обнаружила в резиденции Памелу. Но все же я не хотела, чтобы они обо всем узнали.

— Я не думаю, что Памелу так уж интересует карнавал, — пожала я плечами.

— Это она тебе сказала? — с любопытством спросил Уилфред.

— Может, и она, — ответила я. — Впрочем, это Даниэль как-то упомянул об этом. Я вполне понимаю, что некоторые могут найти карнавал слишком шумным и немного диким.

— Особенно Памела, — согласился Губерт.

Уилфред зевнул с притворным равнодушием.

— Она достаточно хорошенькая, чтобы завести роман в любое время года, а не только в карнавал! — с горечью заметил он.

— Хорошенькая? — выдохнул Губерт. — Ах, брат мой! Должно быть, она на самом деле тебе нравится, если ты так говоришь!

Уилфред пожал плечами:

— Не вмешивайся в чужие дела, братишка!

— В любом случае это неважно, — раздраженно бросил Губерт, ему явно не нравился поворот разговора. — В любом случае она уезжает в Штаты со своими родителями, и нам незачем упоминать более ее имя.

Уилфред только улыбнулся. Это была улыбка посвященного, которая взбесила как Губерта, так и меня. Что он мог знать? Неужели он знал, где сейчас находится Памела?

— Не обращать на него внимание! — скомандовала Пейшнс, появляясь в дверях. Она была полностью одета, но выглядела неважно — слишком она вчера устала. — Что это с вами? Если нам уезжать сегодня, так уезжать, и мне совсем не жаль!

— Ты вчера видела Памелу? — безучастно спросил ее Губерт.

Пейшнс фыркнула.

— Ну и что с того, если видела? — перешла она в атаку.

— Ничего, — признал тот. — Я не страдаю из-за того, что она уезжает в Штаты!

— Лонкветы уже уехали! — сказала Пейшнс.

— Но не Памела, — добавил Уилфред. — Как интересно! И ее нет в поместье, так где же она?

— Откуда я знать? — огрызнулась Пейшнс. — Вы, мальчики, идти и собирать сами свои вещи. Я не могу ждать, когда убирать ваши комнаты!

Уилфред медленно поднялся.

— Но я не еду, — спокойно сообщил он. — Я остаюсь в Порт-оф-Спейне, где я принадлежу сам себе. Ничего личного, кузина, — небрежно обронил он в мою сторону. — Но для остальных членов семьи ты можешь покупать места в спальном вагоне. Я хочу проверить, смогу ли я выжить, рассчитывая только на свои мозги. Хотя Памела Лонквет считает, что это не совсем достойный образ жизни, но мне он нравится!

— Я еду с тобой, — серьезно сказал Губерт, от негодования на брата он даже покраснел. — Даже если мне заплатят, я здесь не останусь!

— Отец тоже! — с презрением протянул Уилфред.

— Тебе еще предстоит сказать это ему! — яростно напомнил ему Губерт.

Бравада слетела с Уилфреда, и мне даже стало его немного жаль.

— Это мое дело! — огрызнулся он, но выглядел он теперь не очень уверенно, особенно после того, как в комнату вошел дядя Филипп.

— Билеты на поезд я заказал! — сияя, возвестил он. — Нет никакой возможности уехать сегодня автобусом. Я думаю, что поезд тоже будет переполнен! — он повернулся ко мне, слегка нахмурившись: — Знаешь ли, это единственное время года, когда поезда себя окупают. Они теряют миллионы долларов каждый год, за исключением этой недели, когда они получают доход! И именно сейчас нам нужно ехать.

Уилфред упрямо посмотрел на него.

— Я не еду, отец, — сказал он, — так что вам придется искать на одно место меньше.

Дядя Филипп сначала побледнел, а потом покрылся странными красными пятнами:

— Что за чепуха? Конечно, ты едешь. Не так ли, мой сын? Разве все эти годы мы не мечтали вернуться к земле? Что это на тебя нашло, мальчик?

— Я не еду, — упрямо повторил Уилфред.

Дядя Филипп взмахнул кулаком.

— Тогда объясни мне почему! — закричал он.

— Потому что меня нельзя купить! — взорвался Уилфред. — Я не из тех красивеньких мужчин, которых можно купить на деньги моей кузины…

— Красивых мужчин?

Уилфред кивнул:

— Земля не будет твоей, папа, ты же знаешь. Она даже не будет принадлежать Камилле, так как она слишком обеспокоена, как бы положить ее к ногам кузена Даниэля…

— Мой дорогой мальчик, — негодующе произнес дядя Филипп, — о чем ты говоришь?

— Это факты, отец!

Я предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Я редко чувствовала себя так неуютно, так потерянно, что даже не знала, как защищаться или же как сгладить то, что все больше становилось похоже на отвратительную ссору. Как и Губерт, я пыталась сохранять спокойствие как можно дольше, но мой дядя совершенно вышел из себя, и почти не оставалось сомнений в том, что мы все будем втянуты в эту семейную разборку и что Уилфред никогда не забудет и не простит никого из нас, если мы скажем хоть слово против него.

Мой дядя развернулся и посмотрел на меня:

— Скажи ему, девочка, скажи ему, что это место будет собственностью Айронсайдов!

— Но управлять им будет Даниэль Хендрикс, — быстро вставил Уилфред.

— Разве это так уж важно? — устало спросила я. — Все остается в семье.

— В семье Хендрикс или в семье Айронсайд? — наступал Уилфред.

Я вздохнула.

— Мое имя Айронсайд, — безучастно напомнила я ему.

Он засмеялся. Это был отвратительный смех, который резанул мой слух и заставил меня густо покраснеть.

— Как надолго?

— Насколько далеко я могу заглядывать в будущее! — отрезала я.

Он снова засмеялся, но, к моему облегчению, не стал заострять внимание на этой теме. Вместо этого он возобновил атаки на отца, что было ничуть не лучше.

— Что касается тебя, старик, то как ты можешь жить на содержании у своей племянницы, даже не задумываясь о том, что ей это стоит? Коль скоро на юге вновь появятся плантации, носящие наше имя, тебе снова придется вступить в борьбу! Разве ты не думал, как все будет опять? У людей длинная память, это я тебе говорю!