Чтение онлайн

8 NA. RG-59. SD. Box 3. File IV.

9 Ibid.

10 NA. RG-59. SD. Box 2. File on Sisson — lmbrie Documents.

11 Ibid.

12 NA. RG-59. SD. Box 3. File IV.

11 Ibid.

14 Ibid. В тексте меморандума день апреля не указан. Он вставлен нами по тексту меморандума от 4 июня 1919 г.

15 NA. RG-59. SD. Box 3. File on Documents now open to research.

16 Ibid.

17 NA. RG-59. SD. Box 2; Box 3. File on NikiforolT Documents; Box 1. File V.

Всякое сравнение хромает. Имеют свои недостатки и те сравнения из театральной жизни, к которым мы здесь прибегаем. Но у них есть и свои преимущества, так как вызываемые ими образы помогают лучше понять природу явления, с которым мы здесь имеем дело. Это и политика, причем самая высокая: отношения режимов двух великих держав; это и нравы, причем самые низкие: подделка, обман, мошенничество, шарлатанство; это горячие страсти и холодный расчет. Слоном, театр — вот что всего ближе к этой истории, которая вместе с глубиной человеческих страстей и заблуждений сохраняет черты фарса и буффонады, таинственность завязки и неожиданность финала. Первый акт был сыгран по всем правилам. Документы первой серии стали событием во внутриполитической борьбе в России. Они использовались в агитации и пропаганде антисоветских сил разных направлений еще до того, как Е. П. Семенов принес их в союзные посольства. Десятки машинописных копий этой серии, экземпляры, сделанные с помощью множительной техники, наконец, тысячи номеров газет нескольких наименований — все это создало огромную аудиторию для того представления, сценарий которого сочинил А. М. Оссендовский. Потом документы первой серии были переданы в Госдепартамент и учитывались при решении оперативных задач американской политики по отношению к России. А когда в октябре 1918 г. Эдгар Сиссон поместил их в приложение № 1 к основной части брошюры «Германо-большевистский заговор», материалы первой серии стали играть роль своеобразного пролога к 53-м «документам Сиссона».

Они-то и составили драматургическую основу для второго акта этой пьесы Оссендовского, которая разыгрывалась уже на подмостках всемирной истории. Момент для публикации «документов Сиссона» оказался не слишком удачным: молниеносно наступивший после этого крах кайзеровской Германии, революция в этой стране, подготовка и проведение Парижской мирной конференции, Версальский мир, Гражданская война в России — все это сорвало премьеру, и успех был не слишком велик. К тому же сразу высказались квалифицированные критики, усомнившиеся в том, что в основу пьесы положены подлинные события.

Но у определенной части публики в большинстве стран мира «документы Сиссона» и после этого вызывали постоянный и непреходящий интерес, подогревавшийся укреплением большевистской власти в России, деятельностью Коминтерна и нестабильностью в веймарской Германии. Только приход Гитлера к власти, а затем Вторая мировая война окончательно вытеснили этот спектакль с мировой сцены. В 1956 г. Дж. Кеннан, человек авторитетный и знающий, казалось, похоронил навсегда «документы Сиссона», показав их сфальсифицированность и обнажив имя настоящего творца «документов», уже полузабытого к тому времени писателя-поляка Фердинанда Оссендовского. А через два года появилась первая публикация подлинных документов из архивов императорской Германии, которая показала, что большевики все же получали какие-то деньги от немцев. И интерес к «документам Сиссона» снова стал оживать. Ослабление, а затем крушение господствующей коммунистической идеологии в СССР создало обстановку, при которой неразборчивые в средствах российские журналисты, падкие до свежих сенсаций, стали публиковать в газетах и журналах подлинные документы из германских архивов (увы, неясные и малоубедительные) вперемежку с такими выразительными и доказательными «документами Сиссона». Второй акт театра теней Оссендовского, таким образом, разыгрывается до сих пор.

Но сейчас мы переходим к либретто третьего акта, который был только написан, но гак пи разу и не поставлен на публике. Лишь узкий круг «театроведов в штатском», начиная с разведчиков Имбри и Бойса, знакомился с текстом, а главный режиссер — посол Фрэнсис — забраковал его на всякий случай. С тех пор текст «документов Акермана», или третьей серии, или серии Госдепартамент, оставался чтением для избранных чиновников Русского отдела. Они остались неопубликованными и совершенно неизвестными даже в Америке. Чем это объясняется? По нашему мнению, причин тут несколько. В отличие от «документов Сиссона», эта серия не имела такого горячего защитника, сторонника и пропагандиста входивших в нее документов, как предыдущая. Имбри, отправив документы в Вологду и убедившись, что они благополучно прибыли (и даже получив похвалу от посла Фрэнсиса!), как бы сбыл с плеч эту заботу. У Фрэнсиса же забот тоже было слишком много, чтобы он думал все время об этих документах. Поэтому, пообещав в письме Имбри, что он отправит их в Госдепартамент с заслуживающим доверия курьером, он не сдержал своего слова и не отправил документы сразу же. Они добрались до Русского отдела через Архангельск только поздней весной 1919 г. Это первая причина — документы опоздали. Если бы это произошло на год раньше, то Сиссон несомненно добился бы их включения в публикацию «Германо-большевистского заговора». Фрэнсис виноват в этой задержке, а причины поведения посла могли быть разными, в том числе и интуитивное недоверие хотя бы к некоторым содержащим «сливу-клюкву» документам.

Почему же документы не были опубликованы в 1919 г.? Во-первых, уже прекратил свое существование Комитет общественной информации Криля. Госдепартамент не хотел брать на себя ответственность за официальную публикацию. Во-вторых, совершенно изменилась международная обстановка. Война кончилась, Германия потерпела поражение. А с обличениями большевиков хорошо справлялась и изданная брошюра. Это, как нам кажется, вторая причина.

Наконец, третья, думается, была в той волне критики, которая поднялась после опубликования «документов Сиссона». Можно было не соглашаться с «красными» — Нуортевой и Джоном Ридом, с Чичериным и советскими «Известиями». Но английские эксперты разных уровней, разведчики и дипломатические чиновники сохраняли стойкий скептицизм в отношении «документов Сиссона». Поэтому ввязываться в новую историю, чреватую скандалом, Госдепартамент, видимо, не захотел. Таково наше чисто умозрительное объяснение того несомненною факта, что документы серии Госдепартамента остались неопубликованными и неизвестными даже исторической общественности.

Сотрудники Русского отдела, укрывшиеся за сокращенными инициалами, терпеливо собирали всякие свидетельства, относящиеся к фактам и лицам, упоминающимся в «документах Сиссона», следили за откликами прессы. Сомнений прибавили результаты английских графических экспертиз, которым были подвергнуты подписи в документах, прежде всего подпись Рудольфа Бауэра, начальника пресловутого «Разведывательного бюро Большого Генерального штаба». Англичане заявили: подпись поддельна, выполнена не тем человеком, который должен был бы носить эту фамилию. А сотрудники Госдепартамента хорошо усвоили правило, сформулированное еще автором меморандума от 4 июня 1919 г. AJC: обе серии проверяются одной и той же исторической пробой — если подлинна вторая серия, то подлинна и третья. А в отношении «документов Сиссона» внутриведомственные сомнения существовали, несмотря на энергичные попытки Сиссона все годы, вплоть до выхода его мемуаров в 1931 г., снабдить Госдепартамент новыми доказательствами подлинности своих документов.

Для нас же, особенно в этой главе, данный вопрос уже не стоит. Все возможные доказательства фальсифицированности первой и второй серий документов уже приведены нами выше. Вопрос решенный: и документы третьей серии сочинены А. М. Оссендовским. В отличие от сиссоновских, где представлены были четыре немецких учреждения и несколько советских, в «документах Акермана» имеются «документы» только от «Разведывательного бюро БГШ» и «Контрразведки при Ставке». Последних всего 8 из общего числа документов в 39. Они охватывают период по своим датам с 5 марта по 5 апреля 1918 г. Все они являются оригиналами. Документы «Nachrichten Bureau» преобладают численно: их 25. Все они тоже являются оригиналами и относятся ко времени с 6 марта по 7 апреля 1918 г. Однако стоит заметить, что угловой штамп на бланках «Разведывательного бюро БГШ» данной серии отличается одной деталькой от тех, которые предоставлялись Сиссону. Там между номером документа и датой находилась «птичка», типографское украшение, которое присутствовало и на бланках Центрального отделения БГШ, и на бланках Генерального штаба флота открытого моря, что, кстати, давало нам основание утверждать, что все эти бланки выполнены в одной и той же типографии.

Теперь в бланках документов «Nachrichten Bureau» третьей серии «птичка» отсутствует. Следовательно, Оссендовскому пришлось повторить набор углового штампа и отпечатать новые бланки. При этом «птичку» поставить забыли. Между прочим, документ № 29 «Разведывательного бюро БГШ» от 9 марта со списком агентов на Дальнем Востоке и в Сибири, посланный вдогонку Э. Сиссону, уже был выполнен на этом, вновь напечатанном бланке. Сравнить новый и старый бланки и убедиться в отсутствии «птички» читатель может на примере факсимиле документов. №№ 26 и 29 в брошюре «Германо-большевистский заговор» (с. 13 и 14).

Заканчивая эту краткую характеристику состава «документов Акермана», скажем, что в них были включены и несколько настоящих делопроизводственных русских документов, иногда с добавлением фальшивых подписей и печатей, которые, как и турецкий и финский паспорта в «документах Сиссона», должны были удостоверить подлинность изготовленных к ним поддельных документов. Документы были пронумерованы в Госдепартаменте с № 1 по № 39. Соответственно и я в своих сносках буду называть их с № А-1 до № А-39. Один документ из выявленных в фонде «документов Сиссона», а именно письмо «Разведывательного бюро БГШ» от 6 марта 1918 г., относящийся к этой серии, был получен отдельно и не имеет внутреннего номера. Я даю ему номер А-0.

Мы не знаем, какие именно документы показал Акерман вице-консулу Имбри во время их второй встречи. Поэтому мы будем анализировать все документы серии как единое целое, выделив только первый документ от 9 марта 1918 г., догнавший Сиссона и включенный им под № 29 в свою брошюру. Факсимиле подлинника, как и его английский перевод, можно прочитать на с. 14 и 15. Но Имбри, перед тем как отдать документ генеральному консулу Тредвеллу, сделал с него «факсимильную» копию. Она, как и английский перевод, выполненный в Петрограде по указанию Имбри, хранится в составе всей серии Госдепартамента вместе с другими «документами Акермана»1.