Немезида
Шрифт:
Мы развели костёр, который, возможно, отпугнул часть дичи, хотя её всё ещё было предостаточно. Мы почти молча поужинали, даже не обсуждая планы на завтра, потому что их у нас не было. Всякий шанс поспать был заглушён сотнями квакающих лягушек. Затем появились и коровы, плескаясь, пыхтя и кашляя, звучащие так же огромно, как и в темноте. Стражники время от времени вскакивали, чтобы отогнать зверей. Мы, стеная, ворочались всю ночь, то и дело мучительно царапая землю.
С первыми лучами солнца люди начали скованно двигаться. Были проведены элементарные омовения.
Лентулл, застенчивый человек, ушёл один. Вскоре нас насторожил испуганный крик: коровы Клавдия нашли его в туалете. Хотя он и родился в деревне, он не мог сравниться с этими безумными, нервными волами и тёлками, которые носились вокруг, пытаясь прижать его к ограде. Больная нога не позволила ему достаточно быстро убежать.
«Типичный Лентулл!» — пробормотал Юстин, когда мы все бросились его спасать. Это заняло некоторое время. Нам пришлось отогнать скот к дальней стороне ограды, а затем перелезть через неё и оставить его вне досягаемости. Позади нас скот хрипло мычал от разочарования.
Вернувшись в лагерь, мы обнаружили настоящую катастрофу. Мы сразу же заметили, что наш вол пропал.
«Он был на свободе?»
«Нет, не было!» — поспешил оправдаться Ректус. — «Я привязал его к телеге».
Тележка всё ещё была там, как и часть нашего снаряжения, хотя оно и было разбросано повсюду. Два мула вигилов, которых было почти невозможно поймать, стояли под деревом, наблюдая за происходящим.
«Как незнакомцы могли заставить Нерона пойти с ними?»
«Ведро корма — и он побежит рысью, не жалуясь».
Мы искали вокруг, следуя по глубоким, залитым водой следам копыт, но тропа терялась в зарослях маки. Теперь мы застряли: вдали от цивилизации, в опасном болоте, населённом преступниками всех мастей, и зная, что кто-то, должно быть, следил за нами и украл нашего быка.
XXII
Мы продолжали поиски, пока это было возможно. Прошло ещё несколько дней, но мы пали духом, теперь, когда нам пришлось идти пешком, неся всё своё снаряжение. У нас всё ещё были мулы, хотя, как только мы потеряли Нерона, Корекс и Василиск стали смотреть на них с таким странным выражением, словно они жалели, что не убежали; Корекс никогда не был групповым игроком. Нам пришлось бросить повозку, что стало ещё одной дорогой потерей для братьев Петроний. Наша задача стала казаться бессмысленной. Ничего, что имело бы хоть какое-то отношение к месту преступления, не нашлось. Искать трупы в этой промокшей, колючей, пустынной местности было безнадёжно. Болота были бесконечными, ужасными, зловещими. Без чёткой зацепки мы могли бы измотать себя до тех пор, пока нас не прикончат мухи и болезни, но так ничего и не добиться. Удручённые до предела, мы проголосовали и решили сдаться. Мы сделали всё, что могли. Мы сделали больше, чем кто-либо другой когда-либо удосужился сделать.
Обратный путь занял много времени, и первый этап, путь обратно в Сатрикум, огорчил нас больше всего. Когда, всё ещё таща рюкзаки, мы прошли мимо хижины, где жил Клавдий Проб, он открыто хихикнул. Он обвинил в краже быков разбойников, которые, как предполагалось, колонизировали болота. Любопытно, что мы так и не увидели ни единого признака таких разбойников. Полагаю, Клавдии давным-давно расправились со всеми конкурентами в этих краях. Большинство разбойников — трусы, избегающие серьёзных столкновений.
Когда мы добрались до хорошей дороги и рухнули в гостинице «Сатрикум», хозяин был крайне удивлён, увидев нас. Однако он с радостью нанял нам дополнительных лошадей и, как назло, у него нашлись несколько ослов; двое стражников отправились с ним осмотреть их. Петроний сидел с каменным лицом, сверля нас взглядом, словно теперь считал хозяина виновником нашей потери Нерона.
Брат Елены, Юстин, зашёл в дом поговорить с официанткой Януарией; ни у Петро, ни у меня не хватило духу. Он вернулся задумчивым. «Она говорила об иностранцах — то есть, наверное, о тех, кого они не считают местными».
«Некоторые иностранцы, идущие по дороге через болота, не возвращаются; во всяком случае, не этим путем».
«Это потому, что у них угнали транспорт!» — прорычал Петро.
Мы с Квинтусом переглянулись. Если девушка убедила его в важности своих слов, я ему доверял.
Петроний продолжал сопротивляться. «Ты идёшь на юг, потому что ты идёшь на юг.
«Когда приедешь туда, ты захочешь быть именно там. Так что оставайся там. На юге».
«Логично», — хмыкнул я. «Для простаков!» Я и сам чувствовал раздражение.
Он продолжал ворчать. «Значит, жалкие трактирщики на севере больше тебя не увидят. Меня они тоже больше не увидят, как только я вернусь в Рим». Петро отпил вина из кубка, сплюнул, с отвращением опрокинул кубок и вышел, крикнув нам всем, чтобы мы убирались. Ему надоела эта сельская жизнь. Он шёл домой.
Петроний Лонг и Петроний Рект сводили нас с ума, без умолку перебивая друг друга стоимостью украденного быка и брошенной повозки. По крайней мере, всё это закончилось, когда Рект ушёл с Аппиевой дороги. Он вернулся на свою ферму в Лепинских холмах. «Он же и мой чёртов бык тоже был!» — крикнул Луций Петроний вслед уходящему брату.
Я знал, почему он был так взбешён. Кража выдала его. Он ожидал очередной взбучки от кузенов, владевших долями в «Нероне». Они непременно должны были предположить, что офицер римской полиции должен уметь держаться за своё упряжное животное, особенно находясь посреди болот, известных преступностью. «Мой сумасшедший брат был им приставлен...»
— Я должен был знать, что произойдет!
Меня тихо встретили дома. Хелена понюхала меня, чтобы убедиться, что я намазался мазью от насекомых. Как заботливый муж, я нанёс ещё немного мази перед тем, как повернуть ключ в двери. Сама Хелена всё ещё была подавлена. Раньше мы бы сразу бросились в постель, но, учитывая недавнюю смерть ребёнка, этого не случилось.
Я бродил по дому, осматривая его. Казалось, всё под контролем.
У Хелены было хорошее хозяйство, и она выросла в доме сенатора, полном прислуги. Рабыни из дома Па проходили здесь испытание по несколько человек за раз. Мне никогда не удавалось купить хороших, потому что сам процесс казался мне слишком неудобным, но эти, похоже, знали, чего от них ждут.
«Просто скажи мне, кого ты хочешь оставить», — сказал я ей, говоря о рабах, чтобы избежать более болезненных тем. Несмотря на усталость, я рассмеялся. «Не могу поверить, что я…
сказал это!
«Всё, что тебе нужно решить, — сухо ответила Елена, — это намерена ли ты продолжать свою прежнюю бережливую жизнь, или мне стоит теперь предаться домашним изыскам и показному светскому общению? Нам нужно больше стиля. Я переоделась из глиняных кубков на столе для завтрака в… Гай нашёл на складе несколько вычурных позолоченных кубков, которые, думаю, сойдут за утренние чашки для питья, хотя они не подойдут для приёма консулов и международных торговых магнатов».
«О, я оставляю всё это тебе, фрукт. Не экономь; просто закажи новую вещь у самого модного дизайнера».