Чтение онлайн

– Ты сын пекаря Велигоста, был при обозе с весенней данью, – начал разговор княжич.

Дарьян кивнул. Думал поправить: купца, а не пекаря – но счёл, что пока лучше помалкивать, не перечить.

– Звеняга говорит, ты Долей обласканный: не удрал, безоружный бился и всего лишь оплеухой оглоблей отделался, – в тихом голосе проступил интерес.

Дарьян снова кивнул.

– Воз разгорелся, лошадь на меня шарахнулась.

Княжич смотрел в упор, молчал. По такому спокойному, ровному взгляду отгадать что на уме трудно. В голову Дарьяну полезли нехорошие подозрения.

Ватага парней с любопытством и наглостью в глазах, некоторые в кожаных рубахах без рукавов, чтобы показать молодую силу в плечах, – все они больше походили на отряд лихих головорезов, чем на младшую княжескую рать.

Парни переминались, кивали друг другу на плугаря и тихо ухмылялись. Круглолицый краснощёкий верзила зашёл Дарьяну за спину, и тот не выдержал, скосил в его сторону глаза. Этот знакомый красноречивый взгляд Ратмир понял сразу.

– Расслабься, – кривая улыбка смяла левую щёку княжича, он вновь улёгся, опёршись на локоть, – посиди с нами, – мотнул подбородком, указывая на что-то позади плугаря.

Тот обернулся. На коротком бревне сидел лысый великан Могута и добродушно улыбался. Похлопал по сухому дереву – пригласил сесть.

Дарьян без колебаний приглашение принял. Если захотят развлечься и проверить на страх серьёзной драки, всё равно убежать не удастся. По другую его руку плюхнулся ещё один ярский молодчик, кое-кто сел на траву.

– Страшно было, когда подземцы напали? – спросил Ратмир, неспешно ковыряя стебельком в зубах. Яры с любопытством ждали ответа.

Дарьян озадачился. Вначале геройствовал лишь потому, что о ратных, в книгах обычно хорошо заканчивающихся подвигах читал много, а в настоящем бою не бывал, но когда подземец на него прыгнул, то испугался почти до ступора. И разом тогда вдруг понял, как по-детски глупо и опасно тыкать в бою воина палкой. Сказать всё это вслух язык не поворачивался, прекрасно понимал, что такая глупость и такой страх – позор. Но и говорить, будто глазом не моргнул – нелепо, ясно, что враньё.

– Да, было страшно, – твёрдо заявил Дарьян. А от подробностей воздержался.

Шуток не последовало. Ратмир кивнул и отвёл взгляд. Внезапно Дарьян осознал, что парень этот в свои девятнадцать или около того вёсен сам хорошо знает, что такое рубиться насмерть, знает страх последнего мига жизни с безусловным сжатием всех мышц, замиранием работы кишок и желудка.

– Что ж у тебя оружия-то не было? – спросил щуплый парнишка, который, видимо, один имел право подпирать поясницей княжеское ложе. Его лицо с тонкими чертами и маленькими глазками напоминало мордочку хорька. Он широко расправлял плечи, старался сгладить впечатление маленького роста, и, похоже, это стало у него привычкой.

– Я ведь не воин, – нехотя ответил Дарьян.

Кто-кто удивлённо поднял брови, другие нахмурились.

– Но ведь и не из простого люда, – пробасил краснощёкий. – У вас что, и правда никто, кроме горстки княжеской рати, биться с оружием не умеет?

Дома Дарьян этого не стыдился, но здесь почему-то почувствовал иначе. Отец заставлял учиться грамоте, купеческому делу, натаскивал, как отличить хорошее зерно от плохого, которое не долежит до весны, сызмальства водил по торжищам, учил сбивать цену. К воинам относился с небрежением: всего лишь наёмная расходная сила для охраны земельных границ и купцов. По сути – дармоеды, по большей части – неучёные, неспособные к ремеслу бездари.

Даже после двух поражений от яров, после того, как стали данниками, многие плугари продолжали думать так же. Так думал и отчим Бразд. А у молодых плугарей было иное в голове, и Дарьяну изредка всё-таки удавалось сбегать с друзьями на ратный двор, где старые вояки, обласканные вниманием мальчишек, учили юнцов держать меч.

– У них большинство мужей по-прежнему предпочитают пахоту, – ответил за него Ратмир. – В поле работать тяжко, но вернее жив останешься. А от войны можно и зерном откупиться.

– Ты что же, и меча в руках никогда не держал? – искреннее сочувствие Могуты Дарьяна добило.

– Конечно держал! У нас уже многое меняется, большинство молодых мечному бою учатся, – приврал от досады. – Только времени на это, знаете ли, мало остаётся. У нас освобождены от работы в поле только старые и малые совсем, купцы да несколько бояр. Даже княжич наш весной за плугом ходит. Зерновая дань сама не растёт, – и с вызовом посмотрел на Ратмира.

Тот усмехнулся.

– Понравился бой тем утром?

Ответить Дарьян не успел: дикое протяжное ржание обернуло все лица на вход в конюшню. Вороной жеребец рвался из рук Краса, взлягивал, будто бил невидимого врага копытом. Всё-таки вырвался, шарахнулся к телеге, в три прыжка вокруг себя обернулся.

– Да чтоб тебя! – в сердцах рявкнул Крас.

– Аркан!

– Искр буянит! – закричали отовсюду.

От бьющих во все стороны копыт парни кинулись врассыпную. Не спуская глаз со взбесившегося коня, Дарьян тоже шарахнулся прочь, сшибся с кем-то, упал, вскочил. Резко обернулся на исступлённое ржание за спиной, вскинул голову. На фоне вечернего ослепительного солнца будто замерла чёрная тень вставшей на дыбы лошади. К горлу подкатила дурнота, мир поплыл, а потом стремительно затянулся тьмой…

Ледяная вода хлестнула лицо, хлынула в нос, дыхание прервалось. Дарьян сел рывком, закашлялся, чуть лбом не расшиб нос стоящему на коленях Звеняге, напугал старика.

По другую сторону на корточках сидел Ратмир, вокруг – плотный забор из человеческих ног в высоких рыжих, коричневых и чёрных сапогах.

Память зашевелилась, непонятная действительность начала обретать смысл: княжич, ярские парни, Крас, Искр… Неужели сомлел?!

– Пошли на солому, – пробормотал старик, тяжело вставая с колен, – видать, слаб ещё.

Дарьян посмотрел на Ратмира, пристальный взгляд княжича, как всегда, не сказал ничего. Огляделся и прочёл на лицах весёлое или хмурое недоумение.

– Пекарь-то какой нежный, испугался Искра – аж сомлел, – сказал кто-то за спиной и вызвал улыбки.

– На то он и пекарь! – огрызнулся дед. – Сам-то знать – не знаешь, как опару сделать, с голоду на другой день помрёшь, как все пекари пропадут!

– Я воин! – гордо взвился парень. По молодому баску – краснощёкий верзила. – Возиться с опарой не моё дело, а бабье!

Помогающую руку старика Дарьян со своего локтя раздражённо стряхнул, поднялся. Хотелось уйти, не видеть эти ухмылки, хотя и сам не мог понять, почему так устыдился нечаянного обморока, а ещё раньше – что землепашец, не знающий меча. Сырой до пояса, злой, пошёл прочь.

Рассвет пришёл с порывистым северным ветром и бойкой короткой грозой. После неё воздух насытился холодной свежестью. Дождь смыл пыль, навёл глянец на светлых брёвнах новорубленых домов. На улицу высыпали дети, запищали звонкими воробьиными голосками, принялись прыгать в лужи "кто дальше", окатывали друг друга и прохожих россыпью грязевых шлепков. Лица горожан просветлели радостным обновлением, какое часто охватывает душу после хорошей, спорой грозы.