Чтение онлайн

По дороге к Ивице на кухню Дарьян вышел прогуляться за Восточные ворота.

Яргород стоит на одиноком холме в изгибе реки, княжеским венцом возвышается над окружающим простором. Преградой врагам с юга – тонкая и озорная Серебрянка. Она бежит с востока, от начала Долгого Кряжа, за которым укрылись от военных поражений гордые горяне, стремительной змейкой несётся мимо Яргорода на запад, до княжеского города елагов, а там круто поворачивает на юг, к старшей сестре, широкой и многоводной Немире. Далеко на западе, за елагами как за щитом, тихонечко живёт княжество мирных и трудолюбивых плугарей. Там ждёт мама, ждут друзья, маленькие сёстры, отчим, там – родной дом.

С княжеской кухни Дарьян, как всегда, вернулся объевшимся, да ещё и с горячими пирогами за пазухой: Ивица всегда совала напоследок.

В полдень дед Звеняга пришёл мыть рану. Она превратилась в небольшую, длиной в палец, багровую коросту и обвязывать голову дед не стал.

После его ухода дверь снова распахнулась. С порога хлева босоногий конюшонок в соломенной, надвинутой до глаз шляпе звонко закричал:

– Княжич Ратмир на ратную поляну зовёт!

От этой новости Дарьян скривился, после вчерашнего решил носа туда больше не совать, но теперь заставил себя подняться, нехотя ворочая ногами, потащился вслед гонцу.

Шёл и чувствовал, как сами собой сжимаются кулаки и зубы. Значит, яры в покое не оставят, будут жалить пока не нащупают дно, пробив которое, последует неистовый отпор. Только тогда, после отчаянной рукопашной, если жертва выкажет храбрость, а не трусость, возможно, удовлетворятся, успокоятся. Возможно.

Дарьян приготовился к драке, а точнее – быть битым, и на душе полегчало. Принимать неизбежность без лишней боязни умеет. Прикроет руками лицо и голову, а тело – заживёт. Ещё не доводилось ломать нос или кости, да и зубы пока не выбивали, поэтому большого страха не было.

Ратмир восседал на телеге, свесив ногу. Парни по большей части сражались на учебных деревянных мечах, некоторые прохлаждались в теньке, на скамьях под навесом конюшни. Чувствовалось общее расслабленное веселье. На поляне бились в шутку, дурачились, галдели.

Краснощёкий опустил меч, кивком указал противнику на приближающегося плугаря. Оба хитро и зло переглянулись, двинулись к ложу княжича. За ними последовали и другие поединщики.

– Здрав будь, плугарь, – первым приветствовал Ратмир, когда Дарьян подошёл. – Мои парни со вчерашнего дня спорят, правду ли сказал, что у вас все молодые на мечах умеют биться, а не только пашут или крутятся у печи, как бабы.

Значит, про намерения яров угадал верно, Дарьян подобрался, приготовился. Княжич заметил.

– Не обижайся на них, – посоветовал добродушно и протянул рукоятью вперёд деревянный меч. – Заставишь их заткнуться?

Такого Дарьян не ожидал. Приготовился к избиению, а к поединку честь по чести – нет. Медлил взять оружие и тем согласиться.

– Если слаб ещё, от раны не оправился, можем отложить, – предложил Ратмир.

Когда случится уехать из Яргорода Дарьян не знал, посольство от князя Годоты всё медлило с приездом, станет у этих молодчиков излюбленной мишенью для издёвок. А издёвки ведь не только словесные бывают, и в этих делах у яров, надо думать, и опыт, и воображение имеются. Перебраться к Быляте с Войко, на лекарский двор? Спрятаться за спинами своих старших?.. Стыдоба! О таком и думать тошно.

Рука Дарьяна медленно, обречённо потянулась к рукояти. Уж лучше бы отпинали!

Удовлетворённый, Ратмир кивнул, одобрил решение.

– Есений, встань против него, – крикнул громко.

Из тени у конюшни выступил тот светлокудрый парень, которому пару дней назад на этой поляне Крас разбил нос. Лицо ещё хранило память об этом: на переносице багровела ссадина, от неё размытыми мазками под глазами темнели синяки.

Как и у Дарьяна, в его руках был лишь учебный меч. Серая толстая кожаная безрукавка с металлическими наплечниками на фоне узкой девичьей поясницы делала плечи замечательно широкими, узкие штаны оланкового кроя были заправлены в мягкие синие остроносые сапоги.

Дарьяну вспомнилась яростная, умелая атака Краса, которая не сдвинула этого Есения ни на шаг. Мучительно захотелось с этой поляны колдовским образом исчезнуть.

Встали на вытоптанной земле напротив друг друга. Обрадованные яры окружили их широким полукольцом, не забыв оставить обзор княжичу.

Есений шагнул вперёд и вправо, Дарьян тут же, сохраняя расстояние, – влево. Видимо, разбитый нос оказался хорошим поучением, сил того, против кого вышел, кудрявый не знал и, может, потому медлил, шёл дугой, не приближаясь, наблюдал, делал выводы. Дарьян тоже не торопится, лихорадочно вспоминал редкие уроки на ратном дворе дома, советы старых вояк.

Яры заскучали.

– Вы биться собрались или хоровод водить? – выкрикнул кто-то хриплый.

– Точно! В пару друг друга приглашают!

– Раскланиваются, как на пирах у оланков!

– Кто у них за девку-то будет?

– Пекарь, конечно!

– Ага, видать, возня с опарой и правда в бабу превращает!

Яры дружно загоготали.

И тут Дарьян получил такой размашистый, мощный пинок под зад, что чуть не полетел лбом в землю, нелепо взмахнул руками, словно выпавший из гнезда птенец крыльями. Воздух опять дрогнул от взрыва хохота.

Есений дал противнику время опомниться, оглядеться, а потом перед Дарьяном мелькнул его клинок, правое запястье резануло болью, меч выпал. Толчок подошвой в грудь разом выбил из нутра весь воздух, уложил на лопатки.

Дарьян крутанулся на живот, мысли за происходящим не поспевали, вдох застрял в горле. Рука сама легла на небольшой, в четверть кулака камешек. Нос противника близко, угодил, даже не метясь.

Есений отшатнулся, прижал к лицу ладонь. Удар без труда выгнал лёгкий быстрый красный ручеёк до подбородка, а прилетевшая с камнем пыль смежила веки.

Краснощёкий яр подскочил к Дарьяну, схватил за шиворот, одним рывком поставил лицом к княжеской телеге.

– Гадёныш нарушил правила! – заревел, багровея. – Дерётся, как сопливая мелюзга, не мечом, а камнями!

Положив локоть на колено, Ратмир задумчиво поглаживал большим пальцем нижнюю губу.

– А мы не говорили ему правила, – отозвался спокойно. – Он дерётся, как умеет. И, в общем-то, победил. Хоть нам вчера и наврал.

Краснощёкий с ненавистью посмотрел на Дарьяна, и скорее отшвырнул, чем отпустил.

– На сегодня всё, – распорядился княжич и спрыгнул на землю.

Есений наконец протёр один глаз, щурясь, пошёл к колодцу, а яры потянулись к конюшне сложить мечи. На ходу переговаривались, обсуждали увиденное. Дарьян поспешил убраться с поляны, не увидел, что во взглядах яров на него теперь вместо насмешек появилось любопытство.

– Плугарь, – остановил негромким окриком Ратмир. Дарьян обернулся. – Подумай до восхода, если хочешь быть воином, а не пекарем, приходи сюда завтра утром.