Чтение онлайн

Когда все расходятся, Серый выходит на крыльцо, садится на табурет и вновь устремляет взгляд в сторону деревни.

– Сережа, что с тобой происходит?

От мягкого прикосновения к плечу и голоса, прозвучавшего над головой, Серый едва не выпрыгивает из штанов. Мама подкрадывается так тихо и незаметно, что едва не доводит до инфаркта.

– Мама! Нельзя же так пугать!

– А меня, значит, можно? – Мама упирает руки в бока и нависает над ним. – Ты третий день сам не свой! Давай уже, колись, что ты там все высматриваешь?

К своему стыду, Серый пару секунд тоскует о том беззаботном времени, когда из-за морока близнецов маме все было безразлично.

– Н-ничего!

– Не ври! Твое «ничего» у тебя на лбу написано!

– Мам… – Серый вздыхает и беспомощно бьет ладонью по перилам. – Блин! Я сам не знаю!

– Не знаешь, чего ждешь? Это еще что за выверт такой? – изумляется мама и хмурится. – Опять фокусы этих близнецов? Это из-за них ты такой?

– Да! – обрадованно кивает Серый. – Из-за них! Они сказали, сегодня будет приятный сюрприз! Очень большой!

Скепсиса мама показывает столько, что его можно заливать в бочки.

– Эти двое сами по себе сплошной сюрприз, куда еще больше? Да еще и приятного!

– Ну…

Серый вздыхает. Правда нестерпимо жжет горло, и он, не выдержав напора, уже открывает рот, как вдруг со стороны деревни, вниз по дороге раздается неуверенное:

– Мама? – и перерастает в громкое, радостное: – Мама! Серый!

Серый резко поворачивается. Взгляд падает на знакомую долговязую фигуру, пепельные волосы, точно такие, как у мамы, и сияющее улыбкой лицо с дорожками слез на грязных щеках. Исхудавший, босоногий, одетый в какую-то непонятную рванину не по размеру, но к ним бежит их Вадик! Живой и самый настоящий!

– Вадик, – выдыхает Серый и срывается навстречу.

Они влетают друг в друга, сталкиваются руками, ногами. Ребра больно впиваются в грудь, но Серый чувствует, как за ними колотится сердце, и обнимает еще крепче. Брат пахнет пылью и немытым телом. Он теплый, твердый, местами даже острый и все такой же. Та же родинка на шее, тот же прищур голубых глаз, а от улыбки на правой щеке появляется та же ямочка. И сжимает брат по-прежнему очень сильно.

– Задушишь… – хрипит Серый, когда осознает, что в глазах темнеет вовсе не от радости.

Вадик ослабляет хватку, то ли хохоча, то ли плача, и не отпускает. Его грязные волосы развеваются на ветру, хлещут по лицу и плечам. До исчезновения у него не было таких длинных волос.

– Мам! – зовет он, глядя поверх головы Серого. – Мам?

А мама отчего-то медлит, не налетает на них обоих с объятьями.

– Сережа, отойди немедленно! – говорит она, и ее голос совсем не радостный, а ледяной, строгий и очень напуганный. – Ты, отпусти его!

– Мам? – озадачивается Вадик и выпускает Серого.

Серый поворачивается и холодеет: мама стоит с пистолетом и с перекошенным лицом целится Вадику в лоб. У нее подрагивают губы, в глазах стоит ужас, но оружие в ее руках лежит твердо и уверенно. Она готова выстрелить.

– Мам, опусти пистолет, это же Вадик, – говорит Серый, закрывая брата собой.

– Вадима съела хмарь два года назад. Это что угодно, но не твой брат, – отвечает мама. – Отойди, Сережа!

Вадик ошарашенно булькает за спиной, и его руки впиваются в плечи Серому почти до боли.

– Мам, это я! Правда я! Ну… Помнишь, как я в детстве пошел к бабе Русе и никого не предупредил? Ты тогда меня отлупила ремнем, а папа на неделю запретил мне есть сладкое. А помнишь, как мы с Серым дрались из-за старого оловянного солдатика? Он был такой страшный, с расплавленным автоматом и без головы. Папа купил нам одинаковых роботов, а мы все равно дрались из-за солдатика, потому что он был призраком в играх. А потом его погрыз Моша, кот наш. Такой черно-белый, с одной кисточкой на ухе… И твои сережки – это ведь переделка из прабабушкиного браслета. Там камней оставалось мало, носить его было нельзя, а я накопил денег и у друга заказал из этого браслета серьги. А ты еще и отругала меня, сказала, что носить такие камни никогда не будешь!

Пистолет начинает дрожать, лед в глазах мамы идет трещинами, и на его месте появляются слезы.

– Это невозможно. Тебя съела хмарь. Мы видели вещи! – хрипит она не своим голосом.

– Я помню, – кивает Вадик. – Я шел замыкающим, хмарь была очень густой. У меня еще на груди висела сумка с консервами. Я даже не услышал, как лопнул трос. Просто в какой-то момент понял, что он бьет по ногам… А потом… потом…

Он запинается, колеблется.

– Ты долго бродил по хмари, да? – подсказывает Серый. – Мы нашли твои вещи разбросанными.

– Да. Я решил, что стоять нельзя и надо как-то отмечать путь. Старался ходить по кругу от рюкзака до рюкзака и ставил между ними банки. Думал, что лучше оставаться на месте, хмарь все равно бы ушла, – говорит Вадик. – Но она все не уходила, а фонарик сел, и вы всё не возвращались… И я запаниковал…

– Мы нашли твою одежду! – шепчет мама, медленно опуская пистолет.

– Я… Я ее снял, когда отмечать путь стало нечем, – медленно говорит Вадик, и Серый понимает, что это уже откровенное вранье. – Было тепло, я не замерз, а потом вышел из полосы. Несколько дней ходил вдоль дороги, а потом меня подобрали люди. Потом я прибился к другим, ушел и от них… В общем, в последние дни я вообще был один… Ходил как-то, ну и вышел на эту деревню. А тут вы!

Бестолковая, безыскусная и невероятно глупая ложь буквально режет уши. Но маме ее хватает. Пистолет падает в дорожную пыль, она всхлипывает и шагает к Вадику. Тот хватает ее в объятья.

– Прости! – шепчет мама. – Господи, я чуть с ума не сошла! Мы думали, что ты… Где твои вещи? Почему ты босой?

И вот на эти вопросы Вадик явно ничего не может придумать. Он смотрит на Серого, и на лице от осознания, что тот все понял, проступает выражение жуткой паники.

– Мам, ну что за вопросы? – Серый подмигивает брату. – Очевидно же, что он забрел в один из домов, хотел переодеться и тут увидел нас!

– Ага, – подхватывает Вадик с облегчением. – Выбежал прямо так. Про все забыл. И, мам… Я жутко голодный… И мне бы помыться…

Мама смеется, вытирает слезы и, улыбаясь, тянет его домой.

– Пойдем. Я тебя супом накормлю и познакомлю со всеми.

Вадик идет за ней, подгребает Серого под бок и ерошит ему волосы.

– Ну, привет, шкода, – бормочет он, и в его глазах на мгновение мелькает белая мигательная перепонка.

– Привет, тойота! – привычно отвечает Серый и бесстрашно улыбается.