Ненасыть
Шрифт:
Их встречают настороженно. История о потерянном сыне, совершенно случайно набредшем на эту деревню, звучит откровенной сказкой. И если Верочке и Олесе достаточно принести кучу клятв, что Вадик пришел один и больше никого с ним нет, то вот Михась и Прапор не столь снисходительны. Как только они заходят на кухню, так сразу же наседают с неудобными вопросами. Когда Серый уже готов признаться в желании, у Вадика кончается терпение. Он взрывается, кроет Прапора и Михася матом, а потом просто-напросто замолкает и идет мыться в баню, едва та освобождается.
– Очень странная история, – говорит Михась, глядя в окно на его долговязую фигуру. – Василек, иди, присмотри за ним, поспрашивай там аккуратно… ну, ты умеешь.
Василек кивает и, схватив полотенце, идет следом за Вадиком. Серый едва сдерживает довольную улыбку. Он прекрасно знает, что Василек ничего не спросит и не захочет спрашивать, а очень даже наоборот – поможет додумать убедительные детали.
– Странная история, – поддакивает Прапор. – Марина, ты…
– Вы ничего не понимаете. Все очень просто, – говорит мама, и ее лицо озаряет просветленная улыбка.
– Что просто? – моргает Михась. – Что ты поняла?
– Случилось чудо, – улыбается мама. – Настоящее чудо. Я просила Бога каждый день, и Он услышал. Как в Библии. Оставьте моего мальчика в покое. Он заслужил.
Тимур крякает, переглядывается с Серым. И Серому тоже не нравится такая логика мамы. Но, к его удивлению, Прапору и Михасю объяснения хватает. Когда Вадик возвращается и садится за стол, они больше ничего не спрашивают. Василек на вопросительные взгляды только отрицательно мотает головой и улыбается.
– Все нормально. С ним правда больше никого, – шепчет он тихо и лукаво подмигивает Серому.
Мама подкладывает еды, и брат ест как не в себя. На предложение постричься он отвечает решительным отказом и заявляет, что будет жить в комнате с Серым и Тимуром. Поскольку больше подходящих спальных мест в доме нет, им приходится идти за креслом-раскладушкой в соседний дом. Едва они заходят в прихожую, как Тимур по своему обыкновению прямо спрашивает:
– Ты тот самый Вадик, которого съела хмарь, да?
Вадик спотыкается о порог и влетает в косяк.
– Серый, ты что, всем рассказал? И на фига я тут напрягался и сочинял? – возмущается он.
– Не всем. Только Тимуру, – качает головой Серый. – Ну, и мама, конечно, знала… Но ты ей правильно соврал… Понимаешь, это такое место…
Они вдвоем рассказывают Вадику о Юфиме и Зете, об исполнении любых желаний и запретах. Вадик недоверчиво хмыкает, качает головой. Его влажные волосы вьются локонами, придают сходство с актерами прошлого. Ему бы пошла роль вампира, костюмы Юфима и Зета, антураж их усадьбы. У Серого так и чешутся руки взять карандаш и перенести этот образ на бумагу.
– Звучит бредово, – говорит Вадик.
– Но так и есть! Или скажешь, тебя не съела хмарь, а твоя история – правда? – спрашивает Серый в лоб.
Вадик нервно отводит взгляд, трет шею и после паузы негромко признается:
– Я не помню. Я просто бродил, отмечал путь и звал вас, а потом в какой-то момент оказался раздетым и вышел сюда. И волосы отросли.
– И всё? – разочарованно тянет Тимур. – Да ну, я так не играю!
– Что, совсем ничего больше не помнишь? – не отстает Серый. – Я же видел у тебя в глазах перепонку, как у птиц. И Василек… Ну, он тоже из хмари.
Вадик выпрямляется, руки безвольно падают вдоль тела, голова резко дергается, а глаза расширяются и лишаются всякого выражения. Из груди у него вырывается клекот, на лице какое-то дикое мгновение мелькает острый клюв.
– Офигеть! – восторженно кричит Тимур. – Так вот что там за птицы на кладбище!
Вадик моргает, уже по-человечески морщится и снова трет шею.
– Помню, – неохотно говорит он. – Помню ощущение ветра. Я летел… Но это… вроде как сон. Честно говоря, я не до конца уверен, что это все мне не чудится…
– Погоди, ты что, типа сразу осознал себя вороном? – спрашивает Тимур и смотрит на Серого.
– Нет… Да… Не знаю, – путается Вадик и морщит лоб. – И вообще, я не хочу об этом говорить!
– Слушай, Серый, – возбужденно шепчет Тимур. – Это же получается, что и Руслан и Ко тоже были того… воронами! Они тоже осознавали, получается?
Серый пожимает плечами и задумывается.
– Получается, так.
– И на фига тогда хозяева их сделали? – задает Тимур очень резонный вопрос и тут же сам себе отвечает: – Блин, Михась же поспорил на оружие! И тогда, после исчезновения, в небе летали вороны, помнишь? Это, получается, типа испытание было? Уцелеете – и вот вам автоматы?
– Я вообще не понимаю, о чем вы тут говорите, – признается Вадик. – Какие автоматы?
– О… Это такая история! – закатывает глаза Тимур. – Закачаешься! Короче, дело было утром…
Серый не вслушивается в их разговор – он просто счастлив, что Вадик снова с ним, пусть и несколько изменившийся. В таком же радостно-блаженном состоянии он помогает брату устроиться и вместе с ним бродит в поисках нужных вещей.
Кресло-раскладушка встает в их с Тимуром комнате, одежду, обувь и прочие мелочи вроде зубной щетки Вадик тоже приносит из соседних домов.
– Зачем взяли это старье? – морщит нос Олеся, увидев одежду. – Можно же у хозяев попросить что-нибудь.
– В домах полно всего, – жмет плечами Вадик. – И почти нового.
– Но они принесли бы по размеру!
– Я не настолько уникальный, чтоб отдельно шить. Да и когда они всё это принесут… – отмахивается Вадик, и в его глазах проступает нечто, что очень походит на знание. То самое, из-за которого Василек отдал свою косу хозяевам. – Не стоит беспокоить их из-за ерунды.
Вечером Серый, Вадик и мама долго-долго сидят и разговаривают. Мама все норовит прикоснуться к Вадику, погладить по волосам, взять за руку, словно не до конца верит в его материальность.
А на следующий день, прямо с раннего утра Серый идет в усадьбу к близнецам. Ему открывают после первого же стука, и Юфим, сонный, растрепанный, молча подает ему руку. Серый переступает через порог и больше из того дня ничего не помнит.
Глава 15
– Так, мне нужны формочки для запекания из фольги… И вы можете починить духовку?
– Мне бы полено дубовое. Я всё обошел, а дубы тут не растут…
– Я хочу леску и чешский бисер! А именно белый, розовый, желтый, бежевый…