Чтение онлайн

Мама вздохнула и погладила меня по волосам.

– Если он действительно тебя выбрал, он не передумает за одну ночь. Я не против Клима. Я вижу, как он на тебя смотрит. Но я против того, чтобы моя дочь бежала сломя голову только потому, что боится остаться без него.

– Я подумаю, - сказала я наконец.
– Насчет фамилии в соцсетях, подожду пару дней.

Мама улыбнулась, покачала головой.

– Вот и хорошо. А теперь иди, скажи своему жениху, что ужин через час. И пожалуйста, не спрашивай его сегодня про имена детей.

Я рассмеялась и встала. Клим и отец снова что-то обсуждали в кабинете.

– Обещаю.

В голове уже крутилась подпись к будущему посту.

«Николь Зарницкая» звучало слишком хорошо, чтобы ждать.

Свадьба состоялась через три месяца, в начале мая, когда Ладога наконец сбросила ледяной панцирь. Мы поженились в маленькой часовне на берегу озера, куда приехали только самые близкие, мои родители, Аня с Назаром, Анри и мама Клима, которая очень тепло меня приняла. Не смотря на мой перформанс в примерочной, когда я сочиняла про любовь Клима.

Александр Зарницкий не пришел.

Он прислал огромный букет белых роз и сухую записку:

«Желаю счастья. Отец».

Клим прочитал, сжал бумагу в кулаке и убрал в карман пиджака, никак это не прокомментировав.

Я поняла, что это рана, которая будет заживать годами, но я буду рядом с Климом, и, может быть, когда-нибудь принципиальный человек по имени Александр, исправится, научится слушать свое сердце, а не только голос бизнес империи.

Марк пережил нашу свадьбу легче. Он прислал Климу длинное голосовое сообщение, которое тот прослушивать не стал, просто удалил. Даже не поставив на воспроизведение, потому что, как он сказал, «некоторые двери закрываются раз и навсегда, и лучше не проверять, не заржавели ли петли». Лина, была на седьмом месяце беременности, и Марк, как мне передали, выглядел счастливым по-своему, тихо, правильно, без страстей, но, может быть, именно такое счастье ему и было нужно.

Аня стояла рядом со мной у алтаря в нежно-голубом платье, ее белые волосы в лучах майского солнца казались расплавленным серебром. Назар держался чуть поодаль, его взгляд, когда он смотрел на Аню, был таким, что мне стало понятно, их история только начинается, и, возможно, следующая свадьба будет уже у них.

Анри пришел весь в черной коже, чем вызвал неодобрительный взгляд моей мамы.

Но его это не смутило, Анри усмехнулся и, глядя на меня, произнес:

– Я всегда говорил, что ты ему нужна. Просто он сам не знал. А теперь знает.

Я не стала спрашивать, что он имел в виду, потому что в его глазах плясали те же чертики, что и в первую нашу встречу в бургерной, и я поняла, что этот парень останется для меня загадкой, которую, возможно, когда-нибудь разгадает какая-то другая девушка.

Мы обменялись кольцами под тихий аккомпанемент струнного квартета, и Клим, надевая мне на палец то самое кольцо с бриллиантом в три карата, которое я выбрала в ювелирном, вдруг сказал негромко, но так, что услышали все:

– Знаешь, Николь, я думал, что любовь, это слабость. Но, появилась ты, и полностью поменяла мой мир. Ты оказалась этим миром, с катастрофами, штормами, и пожарами. И я больше не хочу никого другого.

Я смотрела на него, на его серые глаза, которые больше не были ледяными, и равнодушными, и чувствовала, как слезы счастья текут по моим щекам. А внутри меня наконец замолкают две Николь, которые так долго воевали друг с другом, потому что они обе нашли то, что искали, счастливый финал.

После церемонии мы вышли на крыльцо часовни.

Было очень символично отпраздновать наше будущее именно на этой земле. В месте, которое подарило мне Клима, и чуть не отняло его, чтобы сегодня отдать мне его навсегда.

– Ну что, Зарницкая, - сказал он, беря меня за руку, - теперь ты официально носишь мою фамилию. И я не отпущу тебя никогда.

Мы стояли на крыльце, ветер трепал мою фату, а солнце светило так ярко, будто хотело сжечь все наши прошлые обиды.

Я знала, что впереди еще много испытаний.

Его отец, сплетни, кризисы, официальный банкет на сотню приглашенных, но мы справимся, потому что научились главному, доверять друг другу.

Аня подбежала первой, обняла меня и прошептала:

– Ты теперь не Николь Громова. Ты Николь Зарницкая. Звучит как королевский титул.

– Это звучит как пожизненное заключение, - усмехнулся Назар, подходя сзади, и Аня отвесила ему подзатыльник.

– Не слушай его, - сказала она.
– Он просто завидует, потому что ему еще предстоит знакомство с моим отцом.

Назар побледнел, и я впервые увидела, что этот самоуверенный парень может чего-то бояться.

Непростая у него задача. Если учитывать, что именно отец Назара вынес приговор отцу Ани.

Клим тем временем отошел в сторону и достал телефон. Я видела, как он набирает номер, и по его запряженной спине поняла, кому он звонит.

– Отец, - сказал он негромко, но я услышала каждое слово.
– Мы поженились. Ты можешь быть с нами или нет. Но если ты выберешь гордость, ты потеряешь сына. Навсегда. Подумай об этом.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня. В его глазах была боль, но и в тоже время, упрямая решимость.

– Я сделал все, что мог, - сказал он, подходя.
– Остальное, за ним.

Я взяла его за руку и сжала пальцы.

– Он придет, - сказала я.
– Может, не сегодня. Но придет. Потому что ты его сын. А Зарницкие, как я поняла, ужасные собственники.

Клим усмехнулся и поцеловал меня в висок.

– Ты права. Ужасные, приужасные.

Я рассмеялась, и мы пошли к машинам, чтобы ехать в ресторан, где нас ждал небольшой банкет.

Вечером, когда гости разъехались, аи мы остались одни в номере отеля на берегу Ладоги, я стояла у окна и смотрела на темную воду.

Она больше не пугала меня, потому что теперь я знала, что даже в самой страшной бездне можно найти спасение, если рядом есть тот, кто не даст тебе утонуть.

Клим подошел сзади, обнял меня, я почувствовала, как его губы касаются моего плеча.

– О чем думаешь?
– спросил он.

– О том, что год назад я ненавидела тебя так сильно, что готова была уничтожить. А теперь я люблю тебя так сильно, что готова уничтожить кого угодно, кто попытается тебя отнять.

– Зачем меня отнимать?
– усмехнулся он.
– Это бесполезно. Все у тебя, никому больше ничего не достанется. Мое сердце, моя репутация, мой покой. И даже мой член, он теперь твой, полностью.