Чтение онлайн

Клим лежал, уставившись в потолок, когда дверь палаты открылась. Он сразу узнал уверенные шаги Анри и легкий стук каблуков матери.

– Клим!
– мама быстро пересекла комнату и присела на край кровати. Ее холодные ладони легли ему на лицо.
– Боже мой, как же ты нас напугал. Мы вылетели первым же рейсом, как только узнали.

Она гладила его по волосам, по щеке, словно боялась, что он снова исчезнет. Клим слабо сжал ее руку.

– Я в порядке, мам.

– Мы останемся, я буду за тобой ухаживать, я...

– Мам, - перебил он, и в его голосе появилась та самая вескость, которая всегда останавливала ее, когда она начинала суетиться.
– Все хорошо. Меня уже завтра выписывают. Я справлюсь.

Она еще немного посидела, потом встала.

– Я пойду поговорю с главврачом.

Как только дверь за ней закрылась, Анри подошел ближе, подвинул стул и сел верхом, облокотившись на спинку. Его лицо было непривычно серьезным.

Клим первым нарушил тишину:

– Ты уже в курсе про видео.

Это был не вопрос.

Анри кивнул, не стал притворяться.

– Да. Весь наш круг в курсе. Отец в ярости. Сказал, что «эта сучка окончательно тебя утопила». Его слова, не мои.

Клим тихо выдохнул и закрыл глаза. В груди снова начало жечь то ли от воспаления, то ли от злости.

Он хорошо помнил, что было в этом видео.

Само изображение было размытое, плохо освещенное. Его руки на ее талии, ее голова, запрокинутая назад, вода, стекающая по их телам. Ничего не было видно. Лица скрыты, детали стерты, только тени, только движение, только то, что было между ними, выставлено на всеобщее обозрение.

– Кто-то аккуратно это порезал, - сказал Анри, и в его голосе не было обычной насмешки, только холодная злость.
– Как будто специально вырезал так, чтобы ничего не было видно, только силуэты. Чтобы нельзя было опознать на сто процентов. Но все и так знают. Все, кто в курсе, кто видел вас вместе, понимают, кто это.

Клим кивнул.

– Мне переслали ссылку еще вчера вечером. Разлетелось по всем закрытым чатам и нескольким помойным пабликам.

Анри хмыкнул, но без обычной насмешки.

– Огонь видео, надо признать. Очень горячо. Если бы не ситуация, я бы даже похвалил твой стиль.

Клим резко повернул голову. В глазах полыхнула ярость.

– Заткнись, Анри.

– Да ладно тебе, - Анри поднял руки.
– Сейчас не до шуток. Отец вне себя. Он уже звонил своим людям в медиа, пытается замять, но поздно. История пошла гулять. «Наследник Зарницких трахается с однокурсницей в душе кампуса» , это звучит слишком вкусно, чтобы просто так исчезнуть.

Клим молчал. Он думал о Николь. О том, как она сейчас сидит где-то одна, смотрит на телефон и видит, как ее тело показывают всем желающим. Эта мысль жгла сильнее, чем воспаление в легких.

– Она уехала, - сказал он глухо.
– Заблокировала меня везде. Сбежала домой.

Анри присвистнул.

– Знаешь, что сказал отец?
– спросил Анри, и в его голосе появилась насмешливая нотка, которая была его защитой.
– Что замять отношения с Громовыми теперь не так-то просто. Что ты должен был думать головой, а не тем, что ниже пояса.

Клим фыркнул, и это был звук, в котором смешались злость и горечь.

– Отец всегда знает, что сказать, чтобы было больнее.

– А еще он сказал, - Анри посмотрел на брата, и в его глазах мелькнуло что-то новое, почти восхищенное, - что теперь тебе только жениться. Что только так можно замять скандал. Сделать из этой истории с сексом, историю любви. Двое молодых людей, страсть, чувства, неизбежный брак. Пресса сожрет это. Общественность успокоится.

Клим повернул голову, посмотрел на брата, и Анри увидел в его глазах то, чего не ожидал, не отрицание гнев или сопротивление. Там было спокойствие. Холодное, расчетливое спокойствие человека, который уже все решил.

– Похоже на то, - сказал Клим, и Анри поперхнулся воздухом.

– Да, ладно?
– наконец спросил он, глядя на брата так, будто видел его впервые.
– Мой брат, который никогда никому не принадлежал, вдруг готов надеть кольцо?

Клим усмехнулся криво, устало, но решительно.

– А у меня есть выбор? Если я не зафиксирую ее рядом официально, отец ее раздавит. И меня заодно. А я не собираюсь ее терять. Ни из-за видео, ни из-за него, ни из-за всего этого дерьма.

Анри откинулся на стуле и покачал головой.

– Ни хрена себе. Ты действительно влюбился. По-настоящему. Я думал, это просто очередная твоя одержимость.

– Это уже давно не одержимость, - тихо ответил Клим.

– Тогда действуй, - сказал Анри, и в его голосе была поддержка, которую Клим не ожидал, но которая была ему нужна.
– Я с тобой. Что бы ни случилось.

Клим кивнул, они сидели в тишине, слушая, как за окном шумит город, как где-то далеко сигналят машины, жизнь идет своим чередом, не обращая внимания на их драмы и скандалы.

– Как думаешь, она согласится?
– спросил Анри, и в его голосе появилась привычная насмешка, но она была мягче, чем обычно.
– Или ты будешь делать предложение, а она пошлет тебя с твоим благородством куда подальше?

– Вполне вероятно.

В голове крутилась только одна мысль, четкая и окончательная.

Николь Громова, ты от меня теперь никуда не денешься. Ни сейчас. Ни потом. Я тебя заберу. По-хорошему или по-плохому. Но заберу.

– Тогда желаю удачи, - усмехнулся Анри, - Она тебе понадобится.

Выписка прошла на грани скандала, Клим практически вырвал свои документы у лечащего врача, игнорируя протесты матери и сухие рекомендации по реабилитации. Слабость все еще накатывала липкими волнами, а в груди при глубоком вдохе что-то неприятно царапало, но он не мог больше оставаться в стерильном вакууме палаты.

Новая Рига встретила его обманчивым спокойствием. Поселок был наполнен тишиной с запахом мокрой хвои.

Клим приехал без предупреждения, прекрасно осознавая, что имеет на это полное право и одновременно, никакого. Охрана на КПП пропустила его внедорожник после короткого звонка, и это был первый добрый знак.

Он вышел из машины, придерживая два тяжелых букета. Один, строгие, почти архитектурные белые каллы, второй, ворох нежных кустовых роз, которые казались слишком хрупкими в его крупных руках.