Чтение онлайн

– Ради бога, мам'a... роль посланца влюбленных не по мне.

– Не бери в голову! Ты вручишь ему письмо, которое я сама напишу. К счастью, мой почерк очень похож на почерк твоей сестры. Ну-с... письмо будет готово через минуту. Нам нужно выиграть время, потянуть его. Мы назначим поручику свидание где-нибудь, а раз Лиза не знает об этом, то...

– Ловко! – с восхищенной улыбкой произнес Дмитрий. – Ума, мам'a, вам не занимать стать.

Павла Петровна лишь лениво отмахнулась в ответ и направилась в кабинет вслед за сыном. Она лихо осуществила свой замысел. От Лаврецкого нужно было избавляться любым путем, тогда на руку дочери останется лишь один претендент. Если Лиза разочаруется в Федоре, то досада на него подтолкнет ее выйти замуж за другого. Павла Петровна хорошо знала свою дочь и понимала, что слабой стороной Лизы была ее гордость. Стоило той представить, что Федор отверг ее, и они с Дмитрием одержат верх в своей игре...

… Час спустя Лаврецкий подъехал к дому Нади и подробно рассказал ей о том, что полковника хватил удар, что к Керловым приехал князь Карелин и не отходил от изголовья постели больного.

– Лиза прислала мне несколько строчек, – сообщил он сестре. – Завтра она будет ждать меня в саду, на том же месте, где мы всегда встречались

Надя облегченно вздохнула: если брату удастся поговорить с Лизой, они поймут друг друга, и все уладится.

Федор в некотором сомнении качнул головой. Все могло уладиться, это верно, но банкротство Керловых было свершившимся фактом. Пока он ждал внизу, ему представилась возможность поговорить с Пестовым, и тот доходчиво объяснил, сколь плачевны финансовые дела полковника. Чтобы избавить семью от бедности и возможного стыда, было необходимо несколько тысяч рублей. В ушах Федора еще звучали последние слова Павлы Петровны, а несчастный случай с полковником лишь подтверждал, что его жена говорила правду.

– И что ты собираешься ей предложить? – поинтересовалась Надя.

– Немедля пожениться и переехать всем ко мне в Малороссию, сократить наши расходы, а оставшейся суммой постепенно гасить долги Керлова. Я пообещаю Лизе, что всю свою жизнь посвящу ей и ее семье, и если она любит меня так же, как люблю ее я, то согласится на мое предложение. Нашей любви достаточно, чтобы быть счастливыми.

– Если ты скажешь Лизе все, как сказал мне, то убедишь ее, – с жаром ответила брату Надя...

… А в это время Лиза, сидя рядом с отцом, в смятении смотрела, как еле заметно подрагивают его веки. Наконец полковник открыл глаза и попытался улыбнуться. По совету доктора Лиза, молча, поцеловала руку больного и ласково погладила его по спутавшимся волосам. Несмотря на то, что полковнику стало лучше, его дыхание было прерывистым и тяжелым, губы посинели, а грустные глаза налились кровью. Лиза молитвенно сложила руки, и тихонько заплакала. Из ее карих глаз потекли слезы.

– Пап'a, миленький! Я буду здесь… Только Вы молчите, ничего не говорите! Я буду здесь, с Вами… всегда! – прошептала она с бесконечной нежностью.

Карелин и Павла Петровна вышли из комнаты. Александр попрощался с Лизой легким наклоном головы. Она посмотрела на него почти ласково, и Карелину безудержно захотелось унести в своих зрачках этот милый, теплый взгляд. Князь почти не слышал, что говорила ему Павла Петровна. Он очнулся только тогда, когда собеседница заметила, что ее дочь имела строгие понятия о собственном достоинстве.

– Очень жаль, что ее брат не разделяет их, – ответил князь.

– О, Дмитрий очень хороший молодой человек. Вы заблуждаетесь, плохо думая о нем, уверяю

Вас. Он ведет себя так, как и все молодые люди его возраста и общественного положения. Дочь, вот кто меня беспокоит. Ох, Александр, из-за этого несчастья с пап'a она так страдает, она боится, что он умрет. Пообещайте мне, что будете рядом с нами!

Александр чуть помедлил с ответом. На миг ему показалось, что он стоит перед очаровательной дочерью полковника, как несколько часов назад, когда она протягивала к нему руки. Он снова представил ее такой же, как тогда, беззащитной и беспомощной, нуждающейся в любви и сострадании.

– Если случится что-то плохое, Павла Петровна, я буду рядом с Вашей дочерью, – пообещал он. – А сейчас я ухожу… Я зайду к вам завтра.

Проводив Карелина, Павла Петровна вернулась в комнату мужа.

– Князь уже ушел, – сказала она дочери.

– Что ж, очень хорошо, – ответила Лиза. – У меня не было желания любезничать с гостями, и князь несколько часов провел, сидя в кресле.

– Доченька, князь проявил к нам интерес, и с твоим пап'a он вел себя выше всяческих похвал.

– Я знаю, поэтому я постаралась быть с ним любезной.

– Завтра он придет справиться о здоровье пап'a, а послезавтра, если Иван Петрович сможет, они займутся нашими делами.

– Мы не должны допускать этого, маман. Мы сами должны заняться делами и все уладить, – с горделивым достоинством сказала Лиза.

– Ты правильно сказала, доченька, мы должны все уладить. И не забудь этот наш разговор.

– Вам и так известно, что ради пап'a я с радостью сделаю все, что угодно.

– Конечно. А сейчас, если хочешь спуститься вниз, иди… А я останусь с Иваном Петровичем. Я вижу, что ты как на иголках.

– Вы же знаете, маман, меня ждут, и будет лучше, если я поговорю с Федором без промедления.

Лиза быстро сбежала по ступенькам, но внизу она нашла только Дмитрия, который сообщил сестре, что ее любимый Федор довольно холодно откланялся и ушел сразу же, как только привел врача.

– Не понимаю, зачем он тогда приходил? – гневно бросила Лиза.

– Поступки Лаврецкого трудно понять, Лиза, ясно только одно – в сердце этого молодого человека идет тяжелая борьба.

Елизавета Ивановна побледнела как полотно. Козни брата были ядовитой стрелой, вонзившейся в душу девушки и поразившей не только ее гордость, но и более глубокое, благородное, личное чувство, которое мы называем достоинством. Дмитрий был хитер и коварен под стать матери, и ловко сменил тактику.

– Я говорю так, потому что знаю, ты меня поймешь. Мне больно от того, как с тобой поступают. Ты ведь моя сестра, я уж не говорю о собственной гордости. Трудно быть отверженным из-за того, что беден.

– Но Федор не способен…

– Откуда нам знать, Лиза? Тебе было безразлично, что у Лаврецкого нет денег, а Федору Михайловичу твое приданое нравилось больше, чем ты думала. Все признаки налицо, сестра.

Дмитрий не спеша вышел из библиотеки, уверенный в силе своих жестоких слов. Лиза стояла неподвижно, низко опустив голову, а потом также медленно пошла на террасу и с расстроенным видом посмотрела на пустынную, безлюдную дорогу, на которую уже опускался осенний вечер.

– Не может быть, – тихо прошептала она самой себе. – Но если это не так, почему он уехал, не дождавшись меня?

Скрестив на груди руки, и меряя землю широкими шагами, Александр Павлович Карелин беспокойно расхаживал перед грубой деревенской постройкой, соседствующей с его оранжереями. Отсюда хорошо виднелась извилистая кромка ручья, разделявшего владения, и длинная тропинка, бегущая среди лип. Чуть дальше, среди зелени, поблескивал серебристым отражением заброшенный пруд, по водной глади которого еще плавали немногочисленные лебеди. Катя, старая, заботливая служанка, внимательно присматривалась к каждому жесту барина. Она бродила вокруг него и будто не решалась отойти.

– Ты пришел от Керловых, батюшка? – наконец отважилась спросить она. – А полковник-то как?

– Очень плохо, Катя, – грустно ответил Карелин. – Если он выживет, то останется парализованным, или что-то подобное.

– Вот так и рушатся знатные семьи. Должно быть, сам бог карает Павлу Петровну.

– Катя… Почему ты считаешь, что бог должен покарать Павлу Петровну?

– Потому что когда-то она заставила тебя страдать. Она унизила тебя, когда ты был беден. Разве ты уже позабыл, как она выгнала тебя?