Чтение онлайн

– Карелин оплатил твой долг? – недоверчиво переспросила она. – Он сказал, что Лиза его невеста? Ты уверен, что все правильно расслышал?

– Да, маман... Вы же знаете, что я никогда не теряю разум.

– Однако вчера тебя тащили, как мешок, и Борис на руках поднял тебя сюда и уложил в постель.

– Клянусь, все было так, как я сказал... только, думаю, князь никогда больше не вернется сюда, разве что в порыве благородства.

В это самое время в дверь тактично постучал Борис и, услышав разрешение войти, возвестил:

– Барыня, Его Сиятельство, князь Карелин ожидают в прихожей. Они спрашивали о барине Дмитрии.

Мать с сыном коротко переглянулись.

– Передай князю, – Павла Петровна повернулась к Борису, – пусть он будет так любезен подождать минутку!

Борис вышел. Дмитрий наотрез отказывался встретиться с Карелиным. Впервые в жизни ему было стыдно, но Павла Петровна живо напомнила ему их положение. К тому же, приход Александра свидетельствовал о том, что он тоже хотел извиниться. Ничто не позволяло ему прилюдно говорить в кабаке, что Лиза была его невестой. Пока Дмитрий бодро умывался, стараясь смыть следы вчерашнего пьянства, и переодевался, Павла Петровна продолжала наставлять сына.

– Ты должен заставить Карелина поверить, что никто в доме не знает о происшествии в кабаке, – втолковывала она, – и попроси его, чтобы он никому ничего не говорил.

Дмитрию напустил на себя смиренный вид человека, ждущего помощи и защиты. Павла Петровна слегка подтолкнула сына к лестнице, и когда он уже собрался спускаться, поцеловала его в лоб.

– Я буду ждать тебя в своей комнате, – сказала она напоследок.

Павла Петровна, не торопясь, шла по широкому коридору, на ходу обдумывая каждое слово сына и внимательно прислушиваясь к голосам, доносящимся снизу. Неожиданно выражение ее лица изменилось, будто она вспомнила нечто очень важное. Павла Петровна направилась прямиком в спальню Лизы. Когда она вошла, Лиза сонно приподняла голову с подушки.

– Лизонька, милая, как ты себя чувствуешь? – войдя в комнату заботливо спросила она.

– Не знаю, – сонно ответила Лиза, приподнимая голову с подушки. – Я только что проснулась. Даже не знаю, сколько я спала.

– Это всё, что тебе было нужно, доченька. Ты спала со вчерашнего вечера. Ты очень устала, Лизонька, и была расстроена. Успокоительное пошло тебе на пользу.

– Поручик Лаврецкий не приходил?

– Никто не приходил, кроме врача и князя Карелина. Князь справлялся о здоровье Ивана Петровича, а сейчас он разговаривает с твоим братом.

– Но... – Лиза смутилась. Ей снова стало очень тоскливо. – Вы уверены, что Лаврецкий не приходил? Он не прислал письмо?

– Будь так, я велела бы прислуге разбудить тебя. Ты же знаешь, что в конце осени у них много дел по службе, но можно послать Бориса справиться о его здоровье, если ты боишься, что он заболел.

– Да, у него, должно быть, случилось что-то серьезное. Не может быть, чтобы он не пришел спросить даже о пап'a.

– Это не должно тебя удивлять, ведь ординарец дважды в день приносит в полк рапорт о его здоровье. В полку тоже нет заболевших, иначе твоему отцу сообщили бы об этом. Вчера я прочитала все, что прислали, и, уверяю тебя, ничего такого нет.

Лиза пошла в ванную и ополоснулась прохладной водой. Выйдя из ванной, она почувствовала себя немного лучше. Она быстро оделась, причесалась, и побежала к отцу. Увидев дочь у изголовья больного, Павла Петровна, стараясь не шуметь, спустилась по черной лестнице прямо к личному кабинету Дмитрия. Как она и ожидала, сын привел Карелина именно сюда. Она медленно подкралась к плотным шторам и прислушалась к словам, которые могли ее заинтересовать.

– Ваш стыд и Ваше раскаяние, – говорил князь, – как и заверение в том, что Павле Петровне ничего не известно, частично возвращают мое к вам уважение, которое вчера было полностью утрачено. Думаю, мне тоже стоит объяснить Вам свои слова о моей, к сожалению, мнимой помолвке с Елизаветой Ивановной. Вчера я обращался с Вами с грубой прямолинейностью, как обращался бы с собственным братом. Вы не сознавали своих слов и поступков, и я счел необходимым защитить Елизавету Ивановну любым способом.

– Карелин, дружище, простите меня! – пробормотал Дмитрий, так чудесно исполняя свою роль, что Павла Петровна улыбнулась, стоя в своем укрытии.

– Как Вы могли упомянуть ее в этом мерзком, грязном кабаке! Она не такая, как все остальные... и мне горько думать, что до ее ушей может добраться какая-нибудь ничтожная сплетня о том, что было там вчера.

– Вы не знаете, как я Вам благодарен, князь! И прошу Вас, чтобы о моем проступке никогда не узнали не только сестра, но и родители! Никто не сожалеет о нем так, как я. Я становлюсь болваном, когда напьюсь.

– Дмитрий Иванович, сегодня утром я послал к Лемму доверенного слугу с деньгами, которые Вы ему задолжали, а также письмо уездному исправнику, в котором прошу его, как о личном одолжении, закрыть этот кабак. Я знаю, что исправник поторопится доставить мне это удовольствие. Вы ничего не должны Лемму, и даже никогда не увидите его снова.

– Александр Павлович, как я могу расплатиться с Вами за все это?

– Измените свое поведение, Дмитрий Иванович, станьте вновь Керловым. Обещаете?

– Клянусь, – искренне и страстно уверил князя Дмитрий к безмерной радости Павлы Петровны. – У меня нет теперь денег, чтобы вернуть их Вам.

– Это останется между нами. Забудем эту прискорбную историю, так же, как и долг.

Дмитрий проводил Карелина до двери и от лица матери и от себя лично пригласил его поужинать с ними. Александр с радостью принял приглашение и передал полковнику сердечный поклон...

Полковник, глядя на дочь, понимал, что ее что-то гложет, и она пребывает в тревожном нетерпении, но, сколько он ее не спрашивал, ответа так и не добился. Лиза говорила, что сама виновата, дескать, она совсем одурела от сна, проспав столько времени, а затем изъявила желание повидаться с Надей Кумазиной, пригласившей ее на чай.

– Ступай, дочка... твоя маман неподалеку. Мне не нравится, что ты такая бледная и взволнованная. Вот увидишь, все будет хорошо, к тому же, мне хочется немножко поспать.

Лиза вышла из комнаты и велела Борису передать конюхам, чтобы запрягали лошадей; чуть погодя, она уже входила в дом Нади. Та, как всегда, встретила ее с большой радостью, тем паче, что в саду у Керловых их прощание было крайне резким.

– Думаю, что я пришла не совсем вовремя, Надин. Горничная сказала, что ты собиралась уходить, – начала Лиза.

– Я в любом случае приму тебя, ведь ты моя задушевная подружка. Проходи, садись. Ничего, что я закончу приводить себя в порядок, пока мы говорим? Насколько мне известно, полковнику становится все лучше. Я каждое утро посылаю кого-нибудь из прислуги справиться о нем. Вчера я прождала тебя весь вечер, сегодня мне сказали, что ты спала... и я успокоилась... я ведь думала, что ты продолжаешь злиться на меня.

– Нет, я, и в самом деле, очень долго спала.

Легкая, игривая, веселая Надя Кумазина порхала, как бабочка, по своей красивой туалетной комнате. Она никогда не казалась такой легкомысленной пустышкой, как в эти минуты. Дрожа от волнения и тревоги, Лиза в смятении прибежала к ней за душевным спокойствием, мудрым советом, за надеждой... и молчала, понимая, что ничего не добьется от своей милой, смазливенькой, без умолку щебечущей подружки.