Чтение онлайн

– Где сейчас Лиза?

– Поднялась к себе в комнату, но в любую минуту может спуститься. Если ей взбредет в голову выглянуть в окно, то она увидит Федора, и тогда… что и говорить…

– Вот что... ступай к ней в комнату… делай, что угодно, но не дай спуститься сюда, а поручишку я возьму на себя.

Федор уже подъехал к парадной лестнице и слезал с лошади. Увидев перед собой Павлу Петровну, Лаврецкий побледнел и застыл на месте, как громом пораженный.

– Я увидела, как вы подъезжали, поручик, и у меня нет слов, чтобы выразить свое удивление. Вы позабыли о слове дворянина?

– Мадам, я приехал, чтобы просить Вас избавить меня от данного обещания, – промолвил Федор в отчаянии, – эта жертва выше моих сил. Я пообещал то, что не могу выполнить.

– Я это вижу, поручик... и не могу понять, как человек из благородной семьи, военный, может вести себя так.

– Я и сам ругал себя, мадам, и никто не может отчитать меня строже… и все же я решился нарушить обещание. Елизавета Ивановна – вся моя жизнь, и я не могу бросить ее вот так, не могу!

– Значит, кое-кому придется умереть, будучи дворянином, поручик Лаврецкий.

– Что вы имеете в виду, мадам?..

– Именно то, что вы и так уже поняли. Возможно, моя дочь предпочтет вашу любовь жизни своего пап'a. К несчастью, все это в ваших руках! И сейчас я понимаю, сколь слабы эти руки!

Лиза тоже увидела Федора в окно, и Дмитрий не смог остановить сестру. Павла Петровна резко обернулась, услышав расстроенный голос дочери и вразумляющий, наставительный голос сына. В ту же минуту Лиза с раскрасневшимися от гнева щеками подбежала к лестнице.

– Елизавета Ивановна, нам нужно поговорить, это очень важно, – нерешительно начал Лаврецкий, протянув к ней руки, но вопреки всем опасениям Павлы Петровны и Дмитрия, Лиза не выказала Федору ни знаков любви, ни простой любезности.

– Не думаю, что Вам есть, что добавить к словам, написанным в письме, что Вы мне намедни прислали! – резко бросила она в ответ и, повернувшись к матери, обратилась к ней. – Простите, мам'a, за столь бесцеремонное вторжение, но Дмитрий говорил всякие глупости, вынуждая меня остаться.

Дмитрий в свое оправдание лишь молча развел руками.

– Нет слов, до такой степени мне кажется невежливым поведение всех троих! – ответила Павла Петровна.

– Елизавета Ивановна, я только прошу, чтобы Вы выслушали меня! – взмолился Федор.

– Я приказываю тебе вернуться в свою комнату, Лиза. Так будет лучше. Преподадим урок вежливости этому господину, если он пренебрегает учтивостью.

– Мадам... – чуть не со слезами на глазах горячо продолжал упрашивать Павлу Петровну пристыженный Лаврецкий.

– Вы знаете, что я всегда принимала Вас в этом доме с большой охотой, но Ваше сегодняшнее поведение... – договорить Павла Петровна не успела. Дверь полковничьего кабинета отворилась, и оттуда выбежал не на шутку встревоженный нотариус Пестов.

– Павла Петровна... Лиза, Дмитрий! – громко звал он. – Идите сюда, быстрее, ради бога!

– Что случилось? – разом обрушились на него четыре вопроса, но Пестов твердил лишь одно:

– Полковник упал в обморок!

Все бросились в кабинет. Лиза первой подбежала к отцу. Полковник корчился от ужасной боли в странном припадке. Его обмякшее, безвольное тело содрогалось в мучительных конвульсиях, лицо подергивалось, а рот был полуоткрыт.

В отчаянии Лиза рухнула перед ним на колени. Павла Петровна и Дмитрий подошли и встали рядом с ней, а Федор остановился прямо в дверях.

– Похоже, его хватил удар. Полковник не жаловался на плохое самочувствие, он упал в обморок внезапно, – пояснил Пестов.

– Нужно быстрее позвать доктора... ступай, Дмитрий, скорее.

А между тем Дмитрий уже тащил за собой Лаврецкого, указывая ему на лошадь, поджидавшую его у дома.

– Поезжайте быстрее, ради бога! Вы знаете, где живет наш доктор... Какого черта Вы медлите? Скорее, мой пап'a – Ваш полковник! У Вас еще будет время поговорить с Лизой.

Федор, не задумываясь, послушно бросился выполнять просьбу Дмитрия, а тот, немного успокоившись, вернулся в дом. Лиза всхлипывала, Павла Петровна старалась сохранять спокойствие. Пестов и Дмитрий осторожно присели на диван, и в эту секунду в комнату неожиданно вошел Карелин. Павла Петровна любезно поздоровалась с ним, видя в нем помощь, посланную самим провидением. Вмиг все поняв, Карелин быстро пробежал через просторную залу и взволнованно наклонился над больным. Он торопливо сжал запястье полковника. Послушав пульс, Карелин решительно поднял полковника своими сильными руками.

– Это сердечный удар, – определил он с уверенностью. – Я окажу ему первую помощь…

Прошел почти час. Иван Петрович Керлов лежал в своей постели в разорванной одежде с мешочком льда на голове. Вокруг царила тишина, все окна и ставни были закрыты от яркого света. Стоя рядом с кроватью, Карелин, ничего не говоря, внимательно и хладнокровно следил за биением сердца и частотой пульса. Павла Петровна и Лиза, тоже молча, с тревогой поглядывали на князя.

– Доктор приехал, – сообщил вошедший в комнату Дмитрий.

Все вышли из комнаты, кроме Карелина и врача, но минуту спустя князь тоже вышел. Встревоженные глаза Лизы пристально смотрели на него.

– не волнуйтесь, Елизавета Ивановна... прошу Вас. Все оказалось не так серьезно, как казалось на первый взгляд. Я вышел, чтобы успокоить Вас.

Карелин устремил на девушку проницательный взгляд своих бездонных глаз. С растрепанными волосами, дрожащими губами и бледными щеками, в простом утреннем платьице, Лиза выглядела моложе своих лет, почти подростком. Карелину она показалась восхитительно красивой. Девушка манила и привлекала его, как никогда, и он почувствовал огромное желание утешить ее, поддержать, вернуть ей всю веру, которую она выказывала раньше, а теперь утеряла.

– Не отчаивайтесь, Елизавета Ивановна, – мягко сказал он. – Ваш батюшка не умрет! Уверяю Вас, он будет жить!

Казалось, Лиза поняла желание князя помочь ей.

– Благодарю Вас, князь... я рада слышать это, но пап'a серьезно болен, – искренне ответила она, и, пожалуй, впервые посмотрела на Карелина с дружеской нежностью.

– Идите со мной… мы пойдем к нему.

Павла Петровна и Дмитрий удовлетворенно взирали на эту сцену.

– Ну слава богу, все не так уж и плохо, – с облегчением произнесла Павла Петровна. – Наша дикая зверушка становится ручной.

– Да и он тоже, кажется, приручается, – тихо промурлыкал Дмитрий в тон матери. – Он, конечно, князь и миллионер, да только угрюмее сибирского медведя.

– Если бы у твоей сестры было хоть немного благоразумия и дипломатичности, а другой не путался бы у нее под ногами, дело было бы в шляпе. Сейчас же пойду в комнату. Нужно достучаться до сердца Александра.

– Федор ждет там, внизу, – заметил Дмитрий.

– А не отнести ли тебе поручику письмо от сестры? – предложила Павла Петровна.