Чтение онлайн

– Я думал, что ты виновата, Лиза, – слабо возразил Карелин.

– А я не думаю, я знаю, что это ты виноват, Александр!

– Давай поговорим наедине, один раз, прошу тебя.

– Никогда... Нам осталось решить только одно дело: я заберу для сына часть твоих владений. Ты заслуживаешь, чтобы я последовала твоему примеру и отомстила тебе, не оставив ничего, так, чтобы Наташе не досталось от тебя ни клочка земли, но мне отрадно унизить тебя своим великодушием, доказав, что меня не интересовало твое проклятое богатство, которым, как ты думал, ты купил и покорил меня. Твои деньги останутся с тобой, они не нужны мне даже для сына. Пусть лучше будет бедным, лишь бы не видеть, что он стал таким, как ты – ненавистным тираном без стыда и совести!

– Лиза, прости меня! – с тоской простонал Карелин и упал перед ней на колени, не видя ничего вокруг, кроме теперь уже бывшей жены. Лиза поспешно отступила назад, словно боясь, что не устоит перед просьбой и сдастся, если князь коснется ее.

– Это ни к чему, Александр... встань. Не будем бросаться словами. Для сына я хочу только одного – земли моего отца: Керловку и старый отчий дом, мое родовое поместье, единственное место, которое ты не запятнал своим насилием, и где я прожила свои лучшие годы. Все остальное принадлежит тебе. Я презираю твое богатство, так же как и тебя... Послушай меня хорошенько, в последний раз повторяю: я больше не желаю видеть тебя ни живым, ни мертвым!

Не дожидаясь ответа, Лиза быстро вышла. Совершенно сломленный и убитый горем, Александр покинул негостеприимный дом. Он подошел к экипажу и бросился в объятия поджидавшей его Кати. Он крепко обнял мать, и та без слов поняла, что произошло в доме Оболенских. Лев Ильич, сидевший рядом с Катей, тоже догадывался, чем кончилось дело, а потому молчал.

– Все кончено! – выдавил, наконец, Александр, поднимая лицо. – Узы, связывавшие нас, разорваны навсегда. По указу императора наш брак расторгнут... – Карелин рассказал о недавних событиях.

– И что она? – робко спросила Катя.

– Ты думаешь, воля царя остановила бы меня, если бы Лиза меня простила? Нет, матушка, она никогда не простит меня! Она стала такой же неумолимой, каким был я!

– Я сама пойду к ней, – плача, сказала Катя. – Она послушает меня, я знаю.

– Бесполезно идти к ней, матушка. Я потерял ее, когда она почти была в моих руках из-за глупой ярости, из-за своих сомнений, которые превратили меня в чудовище, из-за того, что не умею обдумывать и взвешивать свои поступки и не умею ждать… из-за того, что поддался вспышке гнева. В моей крови больше карелинской злобы, чем доброты и нежности славной служанки… Плохо, когда человек имеет большую власть над другими, потому что суд тиранов слеп и жесток.

Катя тяжело вздохнула.

– Куда поедем, князь? – спросил Лев Ильич.

– В Карелинку. Здесь нам больше делать нечего.

Когда экипаж Карелина тронулся с места, Лиза подошла к окну. К несчастью, она заметила мелькнувший на секунду бело-голубой, под цвет рода Карелиных, подол крестьянской юбки и руку князя, лежавшую на женской руке. Надя, стоявшая рядом с подругой, заметила, как вздрогнули плечи Лизы, и услышала тихий всхлип.

– Он приезжал с Наташей! – негодующе-горестно пробормотала Лиза. – Упрашивал меня, притворялся… хотел снова тиранствовать надо мной, подчинить своей власти, а снаружи у дверей его ждала эта мерзавка. Это уж слишком… а я чуть было не растрогалась и не простила его! – Лиза как-то сразу обмякла, и долгое время стояла неподвижно, закрыв лицо руками. Она больше не плакала и не всхлипывала. Ее любовь билась в агонии, а на душе было так горько, что казалось, что на грудь давит свинцовая плита. К горечи примешивался глухой гнев, украдкой прокравшийся в душу. Казалось, Лиза окаменела навсегда, но ее вернул к жизни плач ребенка.

– Надя, – обратилась она к подруге, – прошу тебя, больше никогда не упоминайте при мне Александра…

Федор и Кумазин пили, сидя в маленьком салоне. Граф считал, что им пора возвращаться в Петербург. Федор тоже понимал, что оставаться здесь бессмысленно. Нужно было подождать какое-то время, прежде чем идти к Лизе и просить ее руки. Она должна была оправиться от потрясения и понять, что жизнь продолжает идти своим чередом. Боль не могла вечно властвовать над ней, и он готов был ждать, сколько потребуется. К тому же Дмитрий сообщил, что император отправлялся в путь на следующий день, и предложил им присоединиться к свите. Не спрашивая Лизу, но догадываясь, что ей, вероятно, не хотелось бы ехать среди шума и веселья императорского двора, мужчины решили, что Федор и новоиспеченный штабс-ротмистр поедут вместе с государем, а Лиза и чета Кумазиных доберутся до Петербурга сами.

Ближе к вечеру Лиза поговорила с братом, и тот сказал ей, что Наташу Маслову арестовали: она угодила в свою же ловушку, приехав в Киев искать князя.

– Но кто же тогда сидел с князем в экипаже? – не скрывая волнения, спросила Лиза.

– Не знаю, солдаты говорили, что с ним была старушка и еще какой-то худощавый, бледный господин.

– Это Катя и доктор, Лев Ильич! – облегченно выдохнула Лиза, будто с ее души свалился тяжкий груз. – Митя, а что будет с Наташей? – спросила она, взглянув на брата.

– Ты и сама можешь догадаться: сошлют на каторгу. К таким особам закон суров – не помилуют. Та же участь ждет и Марфу.

– А если я заберу назад свое обвинение, это ей поможет?

– Конечно.

– Митя, я хочу, чтобы Марфу, Наташу и Магола выпустили на свободу, всех троих. Марфу задержали после того, как она получила несколько тысяч рублей... Магола снова посадили после того, как он обманул Федора... теперь пришла очередь Наташи... Против бродяг я ничего не имею: из-за жажды денег или еще из-за чего-то, но они заботились о моем сыне, не бросили его. А что касается Наташи, пожалуй, из гордыни я ее унижу, подарю ей жизнь и свободу.

– Ты излишне великодушна, Лиза.

– Неужели ты не понимаешь, Митя? Я хочу избавиться от прошлого, очиститься от мрачных воспоминаний. Если Наташу будут судить, нам придется задержаться в Киеве, выдвигать обвинения, давать показания, защищаться. Мне пришлось бы снова встречаться с Александром... А я хочу только одного – вернуться в Керловку, окунуться в мир и спокойствие и жить в нашем уютном доме.

– Ты права, Лиза... Я тоже хочу, чтобы ты все забыла, думала, что это был всего лишь дурной сон... А если забежать вперед, то ты можешь выслушать Федора, он хочет кое-что тебе сказать. И тогда я окончательно избавлюсь от терзаний.

– Я больше не люблю Федора, Митя. Я еще в прошлом нашем разговоре призналась, что полюбила Карелина, так что ты не должен терзать себя. В том, что я несчастна, нет твоей вины... Но не говори мне ничего о князе, лучше займись приготовлением к отъезду и не вини себя. Я хочу уехать отсюда, как можно дальше, так помоги мне!

Дмитрий не успел ответить: Лиза быстро вышла, словно убегала от близкого ей человека, который появился у противоположной двери.

– Сейчас она снова закроется в спальне вместе с сыном и будет плакать, думая об этом проклятом князе, – удрученно пробормотал Лаврецкий, подходя к Дмитрию.

– Ты должен понять ее, Федор, – ответил тот. – Лизе нелегко, прошлое не разрушишь в одночасье.

– Но наше прошлое она разрушила за несколько недель.

– Нужно признать, то было совсем иное, Федор. А сейчас речь идет о всей ее жизни. – Дмитрий тяжело вздохнул и встал. – Ладно, Лиза попросила меня забрать заявления против докторши, Марфы и Магола, так что пойду, заберу.

– Как же так? – загорячился изумленный Федор.

– На то есть причина. Лиза не хочет суда, не хочет снова страдать. И мой тебе совет, Федор: терпение и благоразумие. Всему свое время. Я обещаю, что при удобном случае поговорю с ней о тебе.