Чтение онлайн

Но теперь Демьян ушёл.

Я еле поднимаюсь с кровати, накинув на себя халат, подхожу к окну. За стеклом — серый питерский день, дождь, стекающий по стеклу. Всё вокруг кажется таким же серым и безнадёжным, как моё состояние. Он прилетел ко мне… Он прилетел за мной…

Сажусь на подоконник, обнимаю колени. Дождь за окном усиливается, капли барабанят по стеклу, словно отсчитывая секунды моего одиночества. Я закрываю глаза, пытаясь собраться с силами. Где-то глубоко внутри теплится надежда — слабая, хрупкая, но всё же надежда. Надежда на то, что мы сможем всё исправить, что ничего не было… Но ком подступает к горлу…

А потом я слышу крики, доносящиеся из коридора… Тут же спрыгиваю и на полуватных ногах несусь туда…

Демьян Разумовский

Я стою в номере, смотрю на Дану… Она дрожит, плачет, говорит эти слова: «Я не помню… Я правда не помню…» и внутри всё взрывается… Злость накрывает с головой, застилает глаза красной пеленой. Мне больно. Так, будто кто-то воткнул нож прямо в грудь и проворачивает его медленно, методично. Я вижу, что она напугана, что ей плохо, но остаться рядом не могу. Боюсь, что сорвусь, наговорю лишнего или, хуже того, сделаю что-то, о чём потом пожалею.

Она продолжает блеять, а я не могу с этим смириться. Я тупо не могу понять. За что, сука?! Ну нахуя…

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и выхожу из номера, громко хлопая дверью. Звук отдаётся эхом в пустой груди, будто я только что отрубил что-то важное, живое. И оставил его там в комнате…

Спускаюсь вниз, едва сдерживая себя, чтобы не разнести всё на пути. Подхожу к администратору:

— Мне нужны записи с камер наблюдения за прошлый вечер. Номер 311, — бросаю сразу же, и он хлопает глазами, глядя на меня с тревогой.

— Простите, но мы не можем… — начинает этот тип…

— Деньги решат вопрос? — я кладу на стойку несколько крупных купюр. — Сейчас. Срочно. Показывай, чел, пока я не натравил сюда полицию…

Администратор колеблется секунду, потом кивает. Мы проходим в подсобку, он запускает запись.

На экране я вижу коридор, Дана и Паша у двери её номера… Всё, как она и говорила… Она отталкивает его, жестом показывает, что не пустит. Он стоит несколько минут, будто ждёт, что она передумает... Потом достаёт из кармана ключ-карту, проводит по замку и дверь открывается. С-с-сука…

У меня скрипит челюсть. Как? Откуда у него доступ? Неужели, блядь, спиздил??? Как-то же он добыл эту копию. Уж явно не от неё… Какой же выблядок, а…

Он заходит внутрь буквально на две минуты… Выходит, ухмыляясь, держит в руке — телефон. И меня как-то немного отпускает. Если бы ебались… Он бы явно там на дольше задержался. Однако и это не унимает того факта, что я хочу разъебать ему морду. Мало того, что он подглядывал за ней спящей, так ещё возможно и раздел… Уёбок, блядь, гнусный…

— В каком номере это чучело живёт?

— Послушайте… Ну…

Я резко хватаю его за грудки.

— Ты, сука, понимаешь, что он Вашим же ключом открыл дверь от номера другого посетителя?! А?!

Тот смотрит на экран, сглатывает.

— Триста два… В правом крыле…

Я отпускаю его и выхожу из подсобки. Весь злой, сука… Просто готовый рвать и убивать на куски…

Теперь я знаю, где его искать. Номер на том же этаже, вдоль по коридору направо.

Подхожу к двери, громко стучу. Пытаюсь держать себя в руках, иначе этот пидорас мне не откроет… Остаётся только надеяться, что спросонья пидор не узнает мой голос…

— Кто? — раздаётся изнутри.

— Консьерж. Завтрак принёс, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно.

— Я не заказывал.

— За счёт заведения…

Слышу его шаги… И мысленно готовлюсь. Сжимаю кулак так крепко, что он белеем или даже синеет… Дверь приоткрывается. Паша появляется на пороге — в халате, сонный и всё такой же уёбищный как раньше. Видит меня и лицо его меняется: улыбка гаснет, глаза расширяются. Только хочет съебаться, захлопнув дверь, как я не даю ему времени среагировать. Одним резким ударом бью в нос — слышу хруст, вижу, как кровь брызжет на халат.

— И это, сука, тоже за счёт заведения, — цежу сквозь зубы.

И продолжаю бить. В живот, в лицо, снова в нос. Внутри сколько ярости, чистой, необузданной, что я готов всего его переломать прямо сейчас... Он пытается закрыться, отползти, но я прижимаю его к полу, не давая шанса.

— Ты что творишь?! — кричит он, но я не слушаю.

Из холла доносится крик консьержки:

— Помогите! Здесь драка!

Люди выбегают из соседних номеров, кто-то пытается нас разнять, но я уже не контролирую себя. В голове только мысли о том, что он видел её голой. Он фотографировал её, пока она спала… Уязвимая и такая пьяная.

— Я, сука, убью тебя, если ты её пальцем тронул, гондонище!

— Я не трогал…

— Уёбок!

— Демьян! — раздаётся вдруг знакомый голос за спиной.

Я замираю, опускаю руки. По коридору бежит Дана — в халате, волосы растрёпаны, глаза красные от слёз. Она бросается ко мне, хватает за руку:

— Остановись! Что ты делаешь?!

Смотрю на неё, и ярость вдруг отступает, оставляя после себя пустоту и боль. Вижу её лицо… Испуганное, заплаканное, но при этом такое сильное... Она не защищает его, я знаю — она защищает меня. От меня самого.

Паша вошкается, зажимает разбитый нос, из которого хлещет кровь. Кто-то из постояльцев уже звонит в охрану, консьержка кричит, чтобы мы прекратили.

— Пойдём, — тихо говорит Дана, беря меня за руку. — Пойдём отсюда. Пожалуйста… Умоляю тебя, Дёма, пошли…

Её голос звучит так, будто доносится издалека. Я делаю шаг назад, отрываю взгляд от этого морального выродка. Дышу тяжело, кулаки всё ещё сжаты, но внутри что-то ломается.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, наконец глядя ей в глаза.

— Да, — она кивает, но её рука, сжимающая мою, дрожит. — Зачем ты это сделал… Демьян, не надо было…

— Он тебя сфоткал, пока ты спала, блин… — вырывается у меня. — Ты понимаешь, что это значит?!

— Понимаю, — она прижимается ко мне. — Но это не повод становиться таким, как он...

В коридоре уже толпа. Охрана отеля приближается, кто-то требует объяснений. Но я не смотрю ни на кого, кроме неё.

— Тебе, сука, конец… Я тебя засажу, падла, — рычу на него, пока они в недоумении бегают там вокруг.