Ненавижу тебя, Валентин!
Шрифт:
Я закатываю глаза и смеюсь. Вот дурак…
— То есть ты планируешь использовать мою командировку как предлог, чтобы ещё больше меня баловать? — смеюсь я.
— Именно, — кивает он с важным видом. — Это стратегический план…
Перед сном он помогает мне собрать чемодан, проверяет, всё ли взяла. Потом обнимает сзади, прижимает к себе…
— Всё будет хорошо, — шепчет. — Ты справишься. А я буду ждать. И скучать. Очень.
Я поворачиваюсь, целую его в губы:
— Я тоже…
Мы снова занимаемся любовью. Месячные почти закончились, а сдержаться крайне тяжело, когда я рядом с тобой такой вот полуголый мужчина с каменным стояком в трусах…
Ложусь спать с мыслью о том, какой он на самом деле. Не просто красивый, уверенный, успешный. А добрый, заботливый, надёжный. Тот, кто греет грелкой, покупает клубнику, считает минуты до встречи. Тот, кого я, кажется, уже не смогу разлюбить…
И пусть впереди три дня разлуки — я знаю, что это только проверка. Проверка того, насколько сильно я его люблю. И насколько сильно он любит меня.
А ещё насколько я готова доверять. Потому что без доверия даже самая сильная любовь становится хрупкой. Но с ним… с ним я готова попробовать. И верю, что всё получится… Даже если мне когда-то уже успели вырвать сердце…
Глава 40
Демьян Разумовский
Я стою у входа в зону досмотра аэропорта, крепко держу Дану за руку… Она выглядит такой хрупкой в этом лёгком пальто, с рюкзаком за плечами и посадочным талоном в руке. Внутри всё сжимается от мысли, что следующие три дня я не смогу вот так просто сделать с ней всё, что хочу. Обнять, поцеловать, прикоснуться… У меня почему-то впервые в жизни ощущение, что я веду себя как ребёнок. Всего три дня, а я тут с ума от ревности схожу…
— Ну что, я готова, — говорит она чуть дрожащим голосом.
— Подожди, — я вдруг решаю, что хочу оставить какой-то яркий след, чтобы она точно помнила обо мне все эти дни.
Резко притягиваю её к себе и нагло толкаю язык в её рот, размазывая помаду по губам, безо всякого стеснения. Прямо на глазах у ебучего Паши, который стоит в паре метров и делает вид, что разглядывает табло с рейсами. Краем глаза замечаю, как он хмыкает и отворачивается. Так тебе, пидорас. Иди нахуй просто…
Когда я отпускаю Дану, она красная как помидор, смеётся и слегка толкает меня в грудь, вытирая губы:
— Ты дурак! Что ты делаешь?! Блиииин… Всю помаду размазал…
— Зато все теперь видели, что ты моя, — подмигиваю я, сам теперь как Джокер, и она смеётся, стирая с моего подбородка алые следы…
— Да все и так это знают, — она всё ещё краснеет, но улыбается. — Всё, я пошла проходить контроль. Пока…
Она разворачивается и идёт к стойке регистрации, а я провожаю взглядом её фигуру — особенно эти бёдра, плавно покачивающиеся при каждом шаге. Внутри всё скручивается от тоски и ревности. Всего три дня, а кажется, будто вечность… Наверное, я её просто не натрахался… Ощущение, что именно так. Ведь когда-то это невозможное притяжение должно хоть немного отпустить, да?
«Держись, — говорю себе. — Она доверяет тебе. И ты должен оправдать это доверие»…
По дороге на работу я всё ещё мысленно с ней... Представляю, как она сейчас садится в самолёт, пристегивает ремень, смотрит в окно… В груди ноет — так сильно я по ней уже скучаю. Дурдом… Взрослый мужик же вроде, не?! Позорище какое… Даже о работе думать не могу…
Офис встречает привычной суетой. Я едва успеваю зайти в кабинет, как в дверь стучат.
— Войдите, — бросаю, раскладывая бумаги на столе.
В дверях появляется Марина. Улыбается своей фирменной улыбкой — чуть лукавой, многозначительной. Вот сейчас, если честно, вообще не до неё, блин…
— Привет, — говорит она. — Давно не говорили…
— Да, давно, — отвечаю я, поглядывая на часы. — Я тороплюсь на совещание. У тебя что-то срочное?
Она делает шаг вперёд, закрывает за собой дверь, будто посекретничать хочет.
— Паша сказал, что Дана с ним полетела. Это правда?
Я стискиваю челюсти. Какого чёрта Паша вообще это обсуждает? Но отвечаю спокойно:
— На одном самолёте, да.
— И не ревнуешь? — в её голосе звучит что-то, чего я не могу точно определить — то ли любопытство, то ли вызов.
— Ревную, — честно отвечаю я. — Но доверяю.
Марина на секунду замолкает, будто обдумывает мои слова. Знает же, что она мне нравилась всегда. Я же о ней трепался не переставая…
— Понятно… Коллеги предлагают отметить корпоратив на 23-е раньше… Вы что-нибудь решили?
— Нет ещё, — я стараюсь говорить максимально нейтрально. — Пока не решали. Девчонки что-то там, наверное, делали, не знаю. Марин, мне реально пора уже бежать на планёрку. Закругляемся?
— Весь такой важный стал… Начальник, — она улыбается с усмешкой. — Тебе идёт.
— Ага, спасибо, — киваю я без энтузиазма. — Извини, правда опаздываю.
Она пожимает плечами, разворачивается и выходит. А я остаюсь стоять, чувствуя странное послевкусие от этого разговора.
Совещание идёт своим чередом: отчёты, планы, графики. Я стараюсь сосредоточиться, но мысли то и дело возвращаются к Дане. Проверяю телефон — сообщений нет. Наверное, она как раз сейчас приземляется.
Ближе к концу встречи Аня вдруг поднимает руку:
— Кстати, коллеги, у нас для всех сюрприз! Мы с девчонками решили устроить небольшой корпоратив в эту пятницу для наших мужчин. Ничего грандиозного, но весело будет…
Все оживляются, начинают переглядываться.
— Конкурсы?
— Разумеется, как в том году…
— О, круто! — раздаётся несколько голосов. А я уже мысленно закатываю глаза. Дана в прошлом году ещё никого толком не знала. Я тут тоже всего полгода работал, но уже тогда замечал её… Выделял для себя, хоть и бесила меня по-страшному… Но, честно, я не думал, что она свободна…
— А ещё мы объединяемся со всеми отделами, организуем фотозону с атрибутами, — добавляет Лена. — Будет что потом вспомнить и над чем посмеяться…
Коллеги начинают оживлённо обсуждать детали, предлагать идеи.
Я слушаю вполуха, потому что не интересно. Но мысль о том, что в пятницу будет хоть какое-то развлечение, немного отвлекает от тоски по Дане. Иначе я просто на стенку полезу… Уже сижу в кабинете, ощущая, что все мысли возвращаются к нашему коитусу на столе…
— Демьян Викторович, — обращается ко мне ещё одна подчиненная, вырывая из моих мыслей. — Вы же с нами?