Чтение онлайн

— Да. А что? — Спенсер выглядел озадаченным.

— Она беременна, ты, грёбаный дилдо. — Сайлас протопал через комнату и схватил колу. — Она не может пить это дерьмо.

— Кто умер и назначил тебя начальником в министерстве беременных?

— Кто-то же должен быть здесь ответственным. — Сайлас сделал большой глоток кока-колы через соломинку и, проглотив, плюхнулся обратно на сиденье. — Посмотрите на себя — у одного хлещет кровь из носа, другая беременна, а ты просто чертовски уродлив.

Выражение лица Спенсера оставалось невозмутимым, его сердитый взгляд был направлен на лоб Сайласа.

— Мы — близнецы, придурок. Однояйцевые близнецы. Мы похожи.

— Очевидно, бог создал тебя последним и пропустил несколько моментов.

— Боже мой, вы двое, прекратите! — Я обратила свое внимание на Ноя, изучая его лицо в поисках травм. — Ты в порядке?

— С парнем все в порядке, — вмешался Сайлас.

Ной кивнул.

— Я в порядке.

— Видишь, все с ним нормально.

Я бросила на него убийственный взгляд.

— Сайлас, заткнись.

— Есть еще кое-что.

— Сайлас! — огрызнулась я. — Что?

— Твоя голая задница торчит наружу. — Сайлас указал на заднюю часть моего халата, и я с горящими щеками осознала, что на мне очень некрасивый и слишком откровенный больничный халат.

Я схватила ткань и обернула ее вокруг спины, чувствуя, как краска смущения разливается по моей шее. В наступившей тишине звук падающей булавки мог бы с легкостью сравниться со звуком разорвавшейся бомбы.

Сайлас посмотрел на Спенсера.

Спенсер смотрел на меня.

А мы с Ноем смотрели друг на друга.

Раздался взрыв смеха, и Ной притянул меня к себе, чтобы обнять, пока мы все четверо ржали. Я обхватила его за талию, и впервые за долгое время мне показалось, что все будет хорошо. Та тяжесть, которую я несла в себе, сейчас казалась легче, и мир ощущался намного ярче, когда рядом со мной были трое моих любимых мужчин.

— Я люблю тебя, малышка, — прошептал Ной мне на ухо, и я была уверена, что мое сердце сейчас разорвется. — Мы во всем разберемся. Вместе. Я обещаю.

Глава 20

Ной

Уотсон стоял за дверью, когда я вышел.

— Что, черт возьми, с тобой случилось?

Я поморщился, коснувшись губы.

— Сайлас случился.

Уотсон фыркнул.

— Ты хорошо его отделал?

— Нет. Я заслужил это.

— Ты в порядке, парень?

— Я в порядке. Это просто разбитая губа.

— Нет. Я имею в виду Сиенну. И ее беременность.

Я взглянул на него, и мы обменялись понимающими взглядами. Уотсон знал об Иви. Он знал каждую деталь из моего прошлого, что объясняло его беспокойство.

— Я не собираюсь лгать и притворяться, что это ни хрена не значит. Но прямо сейчас я не могу сосредоточиться на этом. Нам нужно увезти Сиенну отсюда в безопасное место. Тут мы — легкая добыча.

Он оттолкнулся от стены.

— Согласен.

— Пришло время для плана «Б».

Уотсон изучал меня.

— План «Б»?

Я вздохнул. Это было не то, чего я хотел для Сиенны. Я никогда не хотел, чтобы ситуация обострилась до такой степени, чтобы у нее больше не было выбора или контроля над собственной жизнью. Какая-то часть меня продолжала надеяться, что, возможно, для Сиенны существовал какой-то другой вариант, который не требовал бы от нее отказываться от всей своей жизни. Но теперь все изменилось, и у нас не было других вариантов.

— Угу, — пробормотал я. — План «Б».

Уотсон кивнул.

— Я займусь этим. И еще, этот парень Эндрю, о котором ты просил меня узнать, — пожал плечами Уотсон. — Он чист. Так что, думаю, я учуял в тебе ревность.

— Отвали.

Он ухмыльнулся как идиот и двинулся по коридору мимо поста медсестер. И впервые с тех пор, как у меня из-под ног выбили почву, я смог услышать свои мысли. Подумать о том, что, на самом деле, означала эта беременность.

Сиенна была беременна. Я снова стану отцом. Как, черт возьми, такое вообще возможно? Как бог мог дать мне еще одного ребёнка, когда призрак моей дочери все еще преследует меня каждую минуту?

Я сгорбился и прислонился спиной к стене. Мой разум был на взводе, а мысли — в абсолютном хаосе. С огненно-рыжей женщиной все было достаточно сложно. Но я только что смирился с тем, что больше не хочу уходить. Быть без нее — не вариант, черт возьми.

А теперь она была беременна.

Боже мой.

Я знал, что я был не единственным родителем, потерявшим ребенка. Но также я знал, что многие родители, пережившие такую же потерю, как и я, боялись забыть об этом. Боялись проснуться однажды утром и понять, что образ и память об этом ребенке исчезнет.

Но только не я.

Каждую чертову ночь я молился, чтобы лицо Иви исчезло, чтобы я забыл эти ярко-голубые глаза, в которых светилось озорство, и крошечные белокурые кудряшки, которые развевались, когда она бросалась в мои объятия.

И ее смех… Я был готов на все, чтобы забыть ее смех, который обладал способностью мгновенно вызывать у меня улыбку, независимо от того, в каком плохом настроении я был. Иви могла писать на стенах перманентными маркерами, и я приходил в ярость. Но мой гнев усмирял ее заразительный смех и милая улыбка.

Долгие годы я желал, чтобы эти воспоминания исчезли. Но каждое утро я просыпался, и лицо Иви вновь четко возникало в моем сознании, как будто я видел ее только вчера.

Теперь я снова собирался стать отцом. Скорее всего, я собирался по уши влюбиться в этого крошечного малыша, от которого у меня перехватывало дыхание, и который брал в тиски мое сердце своим существованием так же, как его маленькая ручка обхватывала мой большой палец. И все же мне почему-то казалось, что я никогда не смогу полюбить другого ребёнка так, как я любил Иви. Да, и возможно ли это вообще? Смогу ли я смотреть на другого ребёнка, не видя лица Иви? Смогу ли я держать на руках нового малыша, не думая о том, кого я потерял? Так много гребаных вопросов. Столько сомнений и неуверенности. Мой разум был чертовым минным полем.

— Возьми себя в руки, Ной, — пробормотал я себе под нос, несколько раз проведя руками по волосам. У нас еще было время во всем разобраться, и все спокойно переварить. Сейчас безопасность Сиенны была моим главным приоритетом. Все остальное могло подождать.

— Простите?

Я поднял голову и увидел перед собой кучу розовых и белых шариков.

— Не подскажете, это палата Сиенны Уитлок?

В голове у меня тут же вспыхнуло предупреждение, ноздри раздулись, а по венам заструился адреналин. Я встал, пытаясь разглядеть что-нибудь за этими чертовыми шариками.