Чтение онлайн

Она напряглась, и я закрыл глаза. Эти слова прожигали дыру в моей груди.

— Ее звали Иви.

— Была? — едва слышным шепотом уточнила Сиенна.

Я уставился в потолок и впервые за долгое время позволил образу лица малышки просочиться в мое сознание, не пытаясь бороться с ним.

— Она была так красива. Белокурые локоны и большие голубые глаза, в которых светилось детское озорство. Иви была моей жизнью. До того, как я впервые взял ее на руки, я не понимал до конца, что такое «любовь». Она была такой крошечной. Маленькой хрупкой куколкой.

Я тяжело сглотнул, острые края воспоминаний врезались в мою плоть.

— Помню, я думал, что проведу остаток жизни так, чтобы никогда не навредить ей. По ночам я лежал без сна, с трудом дыша и думая о том, что могу потерять Иви. Страх был таким реальным и невыносимым, хотя она спокойно спала в своей кроватке в соседней комнате. По утрам, когда Иви просыпалась, и ее смех наполнял наш дом, этот страх рассеивался, и все, что я чувствовал, — это радость, любовь и счастье. Все это было в ее глазах. Я всегда чувствовал себя, как в раю, когда она обнимала меня за шею и шептала: «Я люблю тебя, папочка».

Мой голос сорвался, и слезы покатились по щекам. Я зажал глаза большим и указательным пальцами, пытаясь не развалиться окончательно. Но это было так чертовски тяжело. Было так трудно думать о ней и не сломаться.

— Ной…

— Просто дай мне закончить. Иначе я никогда не справлюсь с этим. — Мое сердце билось так быстро, словно пыталось сбежать от боли и горя, которые бомбардировали мою душу при разговоре о ней.

Я смахнул еще больше слез и прикусил губу. Мне нужно было держать себя в руках, особенно для следующей части. Я втянул воздух сквозь зубы, отчаянно нуждаясь в кислороде в моих легких.

— Она умерла у меня на руках.

— Боже, — выдохнула Сиенна, и я почувствовал влагу ее слез на своей груди.

— Однажды вечером я пришел домой, и когда Иви не подбежала к двери, как обычно, я понял, что что-то не так. Затем я обнаружил свою бывшую жену привязанной к стулу в гостиной, а когда поднял глаза, Иви стояла у входа в кухню, и по ее лицу текли слезы. Страх, который я увидел в ее глазах, был самым ужасным зрелищем, которое я когда-либо видел в своей жизни. Когда я бросился к Иви, желая заключить ее в объятия, раздался выстрел.

У меня скрутило живот, и мне пришлось сесть прямо, спустив ноги с кровати.

— Иви упала. Ее маленькое желтое платье было пропитано кровью. Ее мать чертовски громко закричала. А я только и мог, что сидеть и держать Иви на руках. Все, что я мог делать, — это смотреть, как она умирает. Я не мог ее спасти. Счастье и радость, которые я когда-либо испытывал, исчезли вместе с жизнью в ее глазах.

Боже, это было уже слишком. Воспоминания раскололи меня надвое, а грудная клетка будто распахнулась настежь.

— Господи, — прошептал я, проводя руками по волосам. Я был в нескольких секундах от того, чтобы сломаться. Я закрыл глаза, сосредоточился на дыхании, вспоминая, как я отомстил.

Мои руки были пропитаны его кровью. Его гребаное покаяние. Капли багрового цвета стекали с его тела на пластиковую пленку под его ногами.

Кап. Кап. Кап.

— Мой отец разберется с тобой. Он узнает, что это ты убил единственного сына, который у него остался.

— Мне плевать.

— А не должно быть. Он найдет тебя и всех твоих близких до единого и расправится с ними.

— Благодаря тебе, искать уже некого.

— В ту ночь, когда я пришел за тобой, я смог заглянуть внутрь твоего крошечного пузыря. В мир, далекий от нашего. Я знал, что убить только тебя будет недостаточно. Мне хотелось, чтобы ты страдал. Чертовски страдал. Поэтому я сделал так, чтобы весь твой мир постепенно рушился вокруг тебя. По капле крови за раз.

Я схватил нож с зазубринами и рванул вперед, рассекая сталью его плоть. Я дернул руку со всей силой, на которую был способен, и с рычанием вонзил лезвие глубоко в его живот. Не моргая, я смотрел, как кровь вытекает из его рта, стекает по челюсти и падает на грудь.

— Это для нее. — Я с силой двигал нож вверх, чувствуя, как острые, зазубренные края прорезают его плоть, прогрызая себе путь, разрывая его внутренности и достигая груди. — А это для меня.

Я похрустел шеей, расправив плечи.

— Я убил человека, который нажал на курок той ночью. Я выпотрошил его от носа до пупка и наблюдал, как из него вываливаются кишки, — усмехнулся я. — Несколько месяцев я думал, что, заставив его страдать и наблюдая, как он умирает, как он того заслуживает, я обрету покой. Но я ошибался. Чертовски ошибался.

Сиенна обняла меня сзади, прижавшись грудью к моей спине, когда я опустил голову. Она не сказала ни слова. Просто сидела и обнимала меня. Да и что она могла сказать? Нет никаких слов, которые могли бы утешить скорбящее сердце отца.

— Моя бывшая жена так и не оправилась. Горе свело ее с ума, и у меня не было другого выхода, кроме как отвезти ее туда, где о ней смогут позаботиться. Потому, что я не мог. Я уже тонул в своем горе и знал, что никогда не смогу ей помочь. Она чувствовала себя в сто раз хуже меня.

Внезапно почувствовав одышку и приступ клаустрофобии, я резко встал, натянул штаны и подошел к окну, прежде чем повернуться лицом к Сиенне, которая оставалась на кровати, прижимая простыню к груди. Ее глаза были красными, а щеки мокрыми.

— В тот день, когда я похоронил свою дочь, я поклялся, что никогда не позволю себе любить что-то или кого-то так сильно, как я любил Иви. Я не заслуживал такой любви, той безусловной любви, которую чувствовал всем своим существом. Любви, которая проявлялась в глазах твоего ребенка, твоей собственной плоти и крови. Потерять ребенка — это неописуемая боль. — Я ударил себя кулаком в грудь. — Это все равно, что вырвать душу из груди, и каждую минуту каждого дня умирать снова и снова. Просыпаться и проклинать господа за то, что он не избавил тебя от страданий, лишив жизни во сне.