Чтение онлайн

Но вернемся к реальности.

На третий день мы добрались до третьего лагеря, где я начинал свою славную карьеру штрафника. Никаких ностальгических чувств. Интересное время было не спорю, но не то, о коем стоит вспоминать с придыханием.

Первым делом — в лазарет. Бурунова подлатали военные лекари, кои дежурили на данном имперском перевалочном пункте, прописали покой и никаких нагрузок минимум два дня.

— Доберусь до генерала, доложу обо всём, — пообещал он, морщась от боли при попытке сесть.

— Выздоравливай сначала. Разин подождёт.

— Удачи вам, ребят.

— И ты не хворай. Вернемся, закатим сабантуй.

Так и распрощались.

Пока Воробьёв с Бугаевой меняли яков на лошадей и загружали провиант, нашёл Петровича. Старый ворчун сидел в своей каптёрке, чинил амуницию. Видимо заведующие, как капитаны кораблей, покидают склады только в случае гибели. Или своей или же склада. Руководствуясь данной странной теорией, не стал расспрашивать Петровича почему он не свалил отсюда в Морозный Клык вместе с остальной ротой. Ведь он часть команды, но и часть склада. Да и собственно, как дракон, охраняющий ништяки. Государственные, но наверняка настолько привыкший ко всем безделушкам, что давным-давно считает их личной собственностью. То-то завхозы такие жлобы. Повезло, что Петрович всё ещё дружит с совестью. А может слишком стар и ищет наследника сего богатства. Ну нет. Я на эту роль точно не подхожу! А то прозовут Ненормальный завхоз! Впрочем, должность-то солидная, но тут уж я скорее не потяну, чем она мне не подходит.

— О, смотрите-ка кто пожаловал! — старый даже не поднял головы. — Подполковник Волков собственной персоной. Я уж думал, ты забыл про старых товарищей.

— Забудешь тут, — хмыкаю. — Особенно после кучи жизненных наставлений.

— И каких же? — усмехнулся тот, продолжая орудовать шилом.

— Что начальство — мудаки, служба — дерьмо, но служить можно, — пожимаю плечами.

Петрович фыркнул, в уголках губ мелькнула улыбка:

— Вижу, уроки пошли впрок. Раз жив ещё.

Достаю из сумки две бутылки северного вина и вяленую рыбу:

— Это тебе. За ботинки спасибо. Отличная работа.

— Да ладно, — тот смущённо махнул рукой, но подарки взял. — Не мог же я допустить, чтобы наш герой в дырявых сапогах щеголял.

— Ну, на сапоги ты так не наговаривай, — хмыкаю, показав на них взглядом. — Видишь? Целые-целехонькие.

Петрович наконец поднял на меня взгляд и улыбнулся:

— И правда. Хорошие сапоги попались. Но про ботинки тоже не забывай. Самые качественные подобрал.

— Не забуду.

Мы ещё немного поболтали о том о сём. Он рассказал, что Куваева предлагала поехать вместе в Морозный Клык, мол там куда лучшие условия, да и заработная плата будет выше, но старик отказал, сказав, что привык к этой снежной пустоши и её вою. Да и третий лагерь теперь используется как перевалочный пункт. Сначала хотели привозить сюда молодняк, как и раньше, но из-за надвигающейся заварушки все силы и резервы стягивают к Морозному Клыку. Новобранцы проходят обучение уже на месте. Съезжаются и ветераны, и регулярные войска, и наёмники. Ни один десяток караванов повстречались нам по пути. Что лишь подтверждает слова старика, впрочем, как и общую ситуацию на новом северном фронте.

Война, одним словом.

Через два часа мы с Воробьёвым и Бугаевой выехали. Лошади после яков — как пересесть с «Запорожца» на «Мерс». Скорость другая, управление мягче, да и выглядят солиднее.

Ещё через два дня остановились в приграничном постоялом дворе «Усатый путник». Я сначала неправильно прочитал, решив что «усталый» путник. Но нет, усатый. Народу в ней было, как селедок в бочке. Торговцы везут товары на север, наёмники едут бабла срубить, а куча беженцев переселяются после захвата форта. И большинство едут в столицу. Интересно, сколько среди них шпионов?

Наша компашка из трех человек старались не светиться. Заехали под вечер, сняли комнату. В ней же и поужинали. Рано утром уехали. Ещё на рассвете, пока основная масса постояльцев дрыхла после вчерашней пьянки. Следующие дни ехали осторожно, постоянно проверяясь на хвосты. Но, как и сказал, больше никто не нападал. То ли испугались, то ли ждут лучшего момента. Вряд ли то была одноразовая акция.

На восьмой день пути показались пограничные вышки Петербургского княжества. Высокие, каменные, с эфирными прожекторами на верхушках. Приехали. Что сказать про само путешествие? Первые дни, вроде бы, прикольно. Потом надоедает. Ни тебе музыки, ни книг. Едешь на скамейке, потряхивает. И так целыми днями. В общем, своеобразное занятие. Благо спасают медитации. Сидишь, медитируешь, развиваешь пространство очередного узла, дабы иметь возможность подключить его в будущем в общую систему. Красота. Жаль только не было времени останавливаться и заниматься физически. Иначе приехал бы в Петербург дней через пятнадцать.

Заставу проехали без проблем — документы в порядке, подполковник особого назначения Чёрного Лебедя имеет право беспрепятственного проезда. Плюшки, ё-моё. Правда, пограничник долго изучал мою физиономию, сверяя с портретом в брошюре. Неужели уже и мою рожу растиражировали?

— Проблемы? — спрашиваю устало.

— Никак нет, подполковник! Просто… вы выглядите моложе, чем я ожидал.

— Северный климат консервирует.

Он неуверенно хихикнул и вернул документы.

Когда отъехали от заставы, Бугаева фыркнула:

— Консервирует, значит? А я думала, вас просто хранят во льдах и размораживают между миссиями.

Она флиртует? Надеюсь, нет. Мне реально сейчас не до интрижек. Она, конечно, ничевошная, вот только времени совсем нет.

— У вас острый язычок, старший лейтенант. — говорю спокойно.

— Зато правдивый. Вы же понимаете, что в Петербурге вас ждут… Как бы помягче выразится… множество интересных вопросов от любопытных людей?

— Прекрасно понимаю, а потому постараюсь не светиться лишний раз.

— Постарайтесь, — подмигнула она.

Отвожу взгляд. Ладно, причины почему ко мне липнут бабы — ясны. Я молод внешне, ещё и перспективен, как практик. Если сравнивать с другими мирами, наверное, что-то по типу молодой звезды спорта или там кинематографа для них. Местного значения, естественно. Хотя, глядишь, скоро и англичанки поймают интерес, кто именно режет их бойфрендов. Ну нафиг, ещё заинтересуются не в том плане.

Смотрю в небо.

Петербургское, почти родное. Серое. Летит мокрый снег и сразу в капли на ресницах и щеках. Слякотно так. Да и вообще, едва пересекли границу княжества, как сразу видна разница. После северных просторов здесь тесно — деревни жмутся друг к другу, дороги забиты обозами. Ну и, конечно, война, что теперь ощущается даже здесь, в тылу. На каждом перекрёстке — патрули. В каждой очередной деревне — мобилизационные пункты. Империя готовится к новой схватке.

К концу следующего дня въезжаем в Петербург. Город встречает привычной суетой — экипажи, спешащие по делам горожане. После северной глуши прям муравейник.

Останавливаемся у перекрёстка на Энгельса. Воробьёв подъезжает к моей повозке.

— На этом наша миссия по вашему сопровождению завершена, подполковник. Нужно доложить о происшествии в штаб.

— Понятно. Вы хорошо поработали, капитан.

Тот кивает.

Бугаева ловит мой взгляд:

— Было познавательно с вами путешествовать, подполковник. Не каждый день видишь Ненормального Практика в деле.

Это она про тех северян?

Пожимаю плечами.

— А… да, повезло нам, что была пурга, да и они оказались не особо организованны.

— Конечно-конечно, повезло… — она улыбается. — Удивительно везучий вы человек.

Воробьёв кашляет, прерывая её:

— Подполковник, нам пора, и, кстати, вы же не думаете, что за вами перестанут приглядывать?

Хмыкаю:

— Догадываюсь.

— Штаб пришлёт городскую группу. Наверняка предупредят. А если нет… — он пожимает плечами и улыбается. — Ну, вы и сами разберётесь.