Чтение онлайн

Внезапно Ринг начинает хмуриться, если это слово вообще применимо к дракону, и поднимает голову, всматриваясь в линию горизонта выше по течению реки.

— Что-то не так? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Непогода! На нас надвигается что-то страшное! — прерывает наш разговор вопль Чеса.

— Что? — переспрашиваю я.

— Чуйка у меня! Что-то вот-вот грянет! Вон, даже хвост у меня сводит! — продолжает кричать мышонок, а потом замечает Ринга. — А-а-а-а! Дракон!

“Да не суетись ты так, мелкий, — чуть рыкнув, говорит Ринг. — Не съем я тебя. А слушать мешаешь. Прав ты, ураган грядет, прятаться надо”.

Я поднимаю голову к абсолютно безоблачному небу и сияющему солнышку и не понимаю, о чем они.

— Я не мелкий! — возмущенно вскрикивает мышонок, но Ринг громко фыркает, сдувая Чеса с места.

“Мелкий, — констатирует факт дракон. — Адалия, бери этого храброго воина и бегом ко всем. Скажи, чтобы закрыли все ставни, убрали все, что может унести. В общем, подготовились к непогоде так, как могут. Мы с Арионом сейчас слетаем, посмотрим, что там”.

Я не успеваю кивнуть, как Ринг поднимается в воздух и, расправив свои широкие крылья, черной тенью летит к горизонту.

У меня нет повода не верить кому-то из них, поэтому я спешу к беседке. Уютная, умиротворенная атмосфера, которая царила до моего появления, быстро исчезает, стоит только им увидеть мое обеспокоенное лицо.

Все, даже немного чопорный нотариус, работают вместе: Лира с врачом прибираются у флигеля и запирают его, мы с Риной закрываем ставни в особняке, Вард с Эндором убирают все у хозпостроек, а Чес, сославшись на то, что у него “тоже есть дела”, куда-то исчезает.

И вовремя, потому что с каждой минутой становится все понятно, что Ринг и мышонок были правы. На горизонте стремительно сгущаются тёмные, зловещие тучи, а еще недавно безоблачное небо теперь заволакивает непроглядная пелена.

Поднимается сильный ветер, с яростью треплющий кроны деревьев. Река покрывается белыми барашками, волны становятся все выше, превращаясь в настоящие валы. Грохот, с которым они обрушиваются на берег, слышится даже от особняка. С неба все чаще падают крупные капли.

А Ринг все еще не вернулся. Это заставляет волноваться, я старательно ищу повод, чтобы оставаться на улице. Платье быстро промокает и липнет к телу, а я вглядываюсь в темное небо, ища среди клубящихся туч темную фигуру.

— Идем, Адалия, простынешь же, — сквозь усиливающиеся порывы ветра кричит Рина.

— Да, я сейчас.

— Ничего с ним не случится. Это же просто гроза.

Но что-то мне неспокойно. Может, и зря беспокоюсь.

Наконец, мне кажется, что где-то в небе появляется черная точка, но летит она… неравномерно, как будто дается это с трудом. Я кидаюсь к берегу острова, ему навстречу, даже не задумываясь над тем, как это на самом деле глупо.

Ветер кидает мне потоки воды в лицо, юбка платья липнет к ногам, и за плотной стеной дождя я слишком поздно замечаю, что ветром и бурным течением прямо на берег несет парусник!

Он отчаянно сражается со стихией. Белоснежные паруса надуваются с такой силой, что вот-вот порвутся. Обшивка жалобно скрипит и стонет под ударами волн. Мачта гнётся и дрожит, словно тонкий прутик на ветру.

Вздымаясь всё выше, волны обрушиваются на борта суденышка. Сверкает ослепительная молния, озаряя призрачным светом весь этот кошмар.

И вот, наконец, корабль с оглушительным треском врезается в мелководье и, продолжая стремительно двигаться вперёд, вспарывает днищем песчаный берег. Обломки дерева и шматки парусины разлетаются во все стороны.

Я понимаю, что стою слишком близко.

“Черт! Вот я дурочка!” — успеваю подумать я, прежде чем меня заслоняет большое кожистое крыло.

Скрежет, треск, шум дождя по воде и сильный ветер — это все просто оглушает настолько, что, кажется, я на какие-то мгновения теряю сознание. Когда осознаю, что я жива и цела, открываю глаза и не вижу ничего — меня полностью укрывает крыло Ринга.

Но и это не длится долго: крыло исчезает, а рядом на песке оказывается Тарден в окровавленной рубашке. Он медленно и очень тяжело поднимается на локтях и снова падает.

В груди все будто инеем покрывается, застывает несмотря на ливень снаружи.

— И понадобилось тебе геройствовать? — кидаюсь я к нему, пытаясь помочь подняться. — Вечно лезешь куда-то.

Возможно, мне кажется, но на губах Ариона мелькает улыбка.

— Заноза ты, — выдыхает он. — Иди в дом, простынешь.

— Ага, — хмыкаю я, — а ты мне тут весь берег своей дорогой драконьей кровью зальешь. Нечего. Мне и дождя хватает.

Я подхватываю его под руку, и он с трудом встает, но почти сразу начинает заваливаться.

— Давай я, — рядом возникает Вард. — А ты иди проверь, вдруг кто-то на судне спасся.

Он перекидывает руку Тардена через себя, и они скрываются за пеленой дождя, а я, подняв юбки, больше состоящие из воды, чем из ткани, иду к обломкам парусника.

Суденышко не особо большое, вряд ли там была многочисленная команда, может, успели как-то спрятаться и спастись. Я обхожу обломки мачты и обрывки парусов, которые сейчас отчаянно треплет ветер.

— Эй, есть тут кто живой? — пытаюсь докричаться я, но понимаю, что мой голос просто тонет в том грохоте, который окружает. — Помощь кому-то нужна?

Тут среди потока воды становятся видны два силуэта. Они приближаются, я присматриваюсь и с трудом узнаю герцога Алброу и рыжую его сестру. Конечно, ни о каком аристократическом лоске и речи не идет. У Говарда порваны и камзол, и штаны, а Эльтерия вообще выглядит как мокрая курица, да еще и прихрамывает на одну ногу.

Впрочем, я тоже вряд ли со стороны сейчас красотка, потому что я прекрасно чувствую, как волосы липнут к плечам, а одежда — к телу.

— Кто-то еще есть выживший? — спрашиваю я, всматриваясь в дождь за спиной Алброу.

— Нет, мы были вдвоем, — отвечает тот. — Прогулка не очень удалась.

“Мягко говоря”, — добавляю про себя.

— Идемте скорее в дом, — кричу я. — Здесь небезопасно.

Словно подтверждая мои слова, где-то сверху что-то начинает жалобно скрипеть. Надо отдать должное Алброу, он быстро собирается, подхватывает на руки Эльтерию и следует за мной.

Мне совсем не хочется пускать чужака в дом, но и бросить их тут под дождем я тоже не могу. Совесть не позволит. Ну и все равно, когда я буду приглашать гостей, мне придется смириться с тем, что кто-то чужой будет прогуливаться по особняку.