Чтение онлайн

Немного портится настроение: я тут всем наобещала, а сама забыла такую важную деталь!

— Я могу подсушить, — произносит Лидия, как будто немного смущаясь, и запускает легкий ветерок. — Раз уж я не по нраву дракону пришлась, так пусть магия хоть на добрых людей поработает.

— Не думаю, что тут вопрос в “по нраву” или нет, — пожимаю плечами: кому, как не мне это знать? — Вопрос в том, что не было необходимости. А так встретишь того, в кого влюбишься, там и счастье будет.

Лидия кивает, а я забираю миску с семенами и заливаю ее водой.

В общем, где-то спустя полчаса я уже стою над раскаленной сковородой, на которой лениво потрескивают семечки с солью, и деревянной лопаткой помешиваю их. Кухня наполняется пряным, дразнящим ароматом горячего подсолнечного масла, от которого текут слюнки.

Этот запах окунает меня в воспоминания. Сразу чудится деревенский бабушкин домик, старая кухня, и, кажется, становится так уютно и солнечно, что снова верится, что какие бы неприятности ни происходили, все будет только самым лучшим образом!

Спустя несколько минут семечки перестают щелкать, но я продолжаю помешивать, пока шорох при этом не становится словно шелковистым, наполненным. Аккуратно беру одну семечку. Чуть перекатываю в пальцах, чтобы остудить, и пробую очистить.

Чешуйки легко отслаиваются, а семя внутри плотное, чуть суховатая, хрустящее. На языке растекается соленый, маслянистый вкус, а аромат еще сильнее бьет в нос, уже заполняя, словно всю меня.

— М-м-м, — не выдерживаю я и озвучиваю свое наслаждение. — Кажется, можно приступать к дегустации! Только аккуратно, не обожгитесь.

Лира, которая все это время зорко следила за моими действиями и пару раз охала насчет того, сколько прекрасных цветов можно было бы вырастить, помогает пересыпать семечки в чистую миску, а потом ставит ее на стол.

В столовую мы решаем не ходить. Я провожу мастер-класс по лузганию семечек и, надо сказать, лучше всех с этим справляется господин Эндор, который присоединился к нам чуть позже.

Вот зря же Тарден улетел! Сейчас сидел бы вместе с нами и щелкал. Перевожу взгляд на лица всех остальных. Так интересно наблюдать, как сосредоточенно Рина раскрывает ноготками кожурки, как прикрывает глаза Эндор, как удивленно хмурится Лира и сосредоточенно, словно проводя эксперимент, жует Харрис.

Но ясно одно: всем однозначно нравится. Я открыла для них новый вкус, новое лакомство. И это только самое начало!

— Где я? — раздается баритон Чеса.

Мы все так увлеклись, что совсем про него забыли. Но разве он даст по-настоящему забыть про него? По крайней мере, мне точно нет, потому что я, в отличие от всех остальных, его не только вижу, но и слышу!

— Ну… Ты на кухне, — подхожу к нему и присаживаюсь у стула, на котором на мягкой атласной подушечке, возлеживает Чес. — Водички?

Пододвигаю ему заранее подготовленное блюдце и обвиняюще смотрю на мыша, пока он пьет. Но внезапно он замирает, смотрит на меня своими темными бусинками глаз и испуганно произносит:

— А где ОНА?! Она там! Мне надо к ней!

Мышонок мечется в разные стороны, как будто потерял действительно что-то важное. Все присутствующие удивленно смотрят на нас с ним, ведь они-то вопля Чеса не слышали. Может, только писк.

— Да стой ты! — не выдерживаю я. — Объясни толком, что случилось и кого ты ищешь?

— Она… Мы там были с ней.

— С кем? И, главное, где? — я ловлю мышонка и чуть прижимаю пальцами, чтобы хотя бы удержать на месте.

— В подвале! — отвечает он, наконец-то, перестав суетиться.

В подвале. Ага. Понятно, что ничего не понятно, потому что в особняке я не видела никаких подвалов.

— Ты ничего не путаешь?

— Ничего.

— Ну, тогда веди!

Я опускаю мышонка на пол и киваю всем следовать за ним. Чес буквально срывается с места и, немного виляя из стороны в сторону, бежит к дверям в сад. Мы стараемся не отставать. Представляю, как забавно это выглядит со стороны: маленький мышонок и толпа, которая бежит за ним.

Чес юркает с лестницы к тому месту, где мы его нашли, а потом исчезает прямо в стене, увитой виноградом. Я даже зажмуриваюсь, чтобы понять, что произошло вообще.

— Ура! Нашел! — едва различимо слышится из-за стены.

Он нашел, а я… опускаюсь на колени у самой стены, присматриваюсь внимательнее и обнаруживаю небольшую щель в самом низу. А от нее вверх четкую полоску. Да это же дверь! Но она настолько заплетена виноградом и, похоже, так давно, что даже Лира не знала о существовании двери.

— Помогите отодрать виноград, там проход, — прошу я, и мужчины, даже не обращая внимания на свои белые манжеты, хватаются за крепкие лозы.

Я тоже присоединяюсь к ним, уверенно обхватываю пальцами стебли и тяну на себя. , Толстые, древесные стебли дикого винограда поддаются очень медленно. Лозы оплели каменную кладку многие годы назад, его корни глубоко проникли в швы, а ветви переплелись, образуя плотную, непроницаемую завесу. Каждый рывок даётся с огромным трудом — виноград упруго сопротивляются, кажется, что они вросли в эту стену навечно.

Раздается резкий треск,и в воздух поднимается облако пыли, когда от стены отделяется большой кусок. На нас летят мелкий мусор и камешки. Стряхиваю их с макушки и снова хватаюсь за стебли, чувствуя под пальцами грубую, волокнистую кору, изрытую глубокими трещинами.

С каждым рывком нам всё тяжелее даются эти побеги. Они словно сами цепляются за стену, не желая уступать нам проход. Но мы продолжаем упорно трудиться, пока дверь не открывается полностью.

Дверь целиком каменная, когда-то отполированная поверхность покрыта глубокими бороздами и трещинами. Следы погоды и времени оставили на ней свой отпечаток: камень местами потемнел, потерял былую гладкость и приобрёл шероховатую, матовую фактуру.

Дверной проём обрамляют массивные каменные арки, над которыми виднеются очертания каких-то узоров. Сейчас это узоры смутно угадываются, превратившись в неровные, размытые линии.

Кажется, до меня доносится удивленный “ох” Лиры и вздох Рины. Да, я как-то тоже не ожидала найти что-то подобное, хотя, мне кажется, учитывая происхождение первого хозяина этого острова и особняка, уже можно ничему не удивляться.

Я прикладываю саднящие от ран ладони к шершавой поверхности и с волнением провожу по стершимся от времени узорам. В груди поселяется какое-то волнение и трепет. Что там может ждать? Просто погреб?