Чтение онлайн

— Правду говоришь. Значит, сработаемся. Мои дети уже выросли, живут самостоятельно. Я в таверне работаю ради удовольствия и чтобы не обременять близких. Заодно присматриваю за сиротками. Вижу, Хенрик трезвый. Как тебе удалось уговорить его не пить? Я что только не перепробовала, даже внушение пыталась сделать ментальное.

Я лишь хлопала глазами, слушая речь Вилды. Мне стало страшно. А если она узнает мою тайну? Будет ли скрывать?

— Вы тоже менталист?

— Необученный. Как и Ерсэль. Была. — Вилда тяжело вздохнула. — Мой дар дочери передался, она уже магическую академию закончила.

— Понятно, — я развернулась и, взяв, со стола поднос с блюдами, пошла к выходу.

Хотелось бежать со всех ног подальше от этой женщины. Похоже, мне недолго осталось гулять на свободе.

— Да ты не бойся, — донеслось мне вслед. — У меня дар маленький, просто не позволяет врать мне в лицо. Я завтра приду, мы ещё поговорим.

Я посмотрела на женщину и, улыбнувшись, кивнула ей. Ещё одна с ма-а-аленьким даром. Как же меня раздражает тот факт, что я должна отвечать за чужие грехи. Похоже, эта Билена действительно была чудовищем, раз её ненавидит столько людей. Как доказать, что она — не я? Хенрик же это понял? Или нет?

Остальной вечер прошёл, как обычно. Я не могла долго терзаться сомнениями, так как Хенрик и Агата мне не помогали. Извинившись, они попросили меня поработать одной. Мне было не трудно, и я согласилась. Хотя бы заглушила тревогу на время, которая раздирала душу и требовала моего немедленного бегства.

Луку я видела мельком, когда они на кухне ели. Агата с Хенриком весело болтали, а мальчик улыбался, слушая их. Меня быстро представили белокурому мальчугану с огромными, как и у Агаты карими глазами. Мы, встретившись взглядами, улыбнулись друг другу, а дальше мне нужно было обслуживать последних клиентов. Поэтому я не стала заводить разговор.

День закончился, и я уже убирала зал, когда пришёл Хенрик. Время было позднее, и дети спали наверху в своих комнатах. Дед хмурился и молчал, по нескольку раз протирая то столешницу барной стойки, то пустые стаканы.

— Что-то случилось? — спросила я, активируя артефакт-очищения.

— Даже не знаю, — почесал макушку хозяин таверны. — Вроде всё в порядке, но почему-то Лука ни слова не сказал. Мы с Агатой и так и эдак просили рассказать о поездке. А он молчит, хоть ты тресни. Может завтра заговорит?

Хенрик с надеждой посмотрел на меня, от его взгляда внутри сжалось сердце. Дети не умеют выражать свои эмоции, не понимают себя, поэтому иногда маленькая проблема может перерасти в огромную. Неужели так и случилось с внуком хозяина таверны?

— Я помню, мне Агата рассказывала, что после драки в таверне с Леонардом Лука замолчал.

Хенрик понурился и грустно кивнул.

— Я думал это пройдёт. Уже столько времени прошло. Рассказал ему про архитектора, что он извинился и обещал построить домик на дереве. Внук же только улыбается и молчит. — Дед потёр руками лицо. — Я не знаю, что делать.

Я в своей практике не встречала детей, которые не говорили, но естественно знала, что такое случается. У себя дома я бы обследовала ребёнка и отправила семью к психотерапевту, а тут, как я понимаю, нет таких специалистов. Лишь загадочные менталисты, которые делают внушение. Но принесёт ли ментальное насилие над психикой пользу?

— Вы показывали Луку целителям?

— Зачем? — удивлённо посмотрел на меня Хенрик. — Он здоров, хорошо ест. С ним всё в порядке.

— Может, Лука не может говорить потому, что ему что-то повредили во время той драки?

Хенрик смотрел на меня, как будто увидел первый раз. Артефакт мерно гудел, заполняя зал голубоватым свечением.

— Думаешь, надо показать целителю?

— Для начала. Потом что-нибудь придумаем.

Дед пожал плечом и снова протёр барную стойку. Остаток вечера мы провели в тишине. Я старалась вспомнить всё, что нам рассказывали в университете и на курсах про детей, которые резко замолчали. Конечно, мне предстоит сложное дело, но другого выхода нет. Кто кроме меня сможет помочь мальчику?

Спать легла я вовремя, и от усталости заснула быстро. Под утро мне приснился огромный чёрный дракон, который ломился в моё окно. Сердце тревожно билось, напоминая, что мой муж не оставит меня в покое. Я должна к нему вернуться. Встав с кровати, увидела, что в окошко стучала ветка клёна. Сильный ветер колыхал деревья, разметая снег, наваливший за ночь.

Вздохнув, я начала готовиться к новому дню. Помогу Луке и пойду к своему мужу. Не могу больше жить в страхе.

Как оказалось, проснулась я самой первой. Не теряя времени даром, не стала бездельничать, приготовила завтрак. Простые отработанные действия отвлекали от тревожных мыслей о моём муже и связанных с ним мрачных фантазий. Когда Агата с Лукой спустились в кухню, то на столе их уже ждала ароматная каша с тыквой, травяной чай, мясо, порезанное дольками для бутербродов и сыр.

— Доброе утро, — улыбнулась я детям. — Как спалось?

Взъерошенный, ещё до конца не проснувшийся мальчуган хмуро посмотрел на меня, кивнул и, быстро проскользнув мимо, сел в уголок на самый краешек стула.

— Хорошо спалось, — ответила девушка, присаживаясь рядом с братом. Агата погладила его по сгорбленной спине и мальчик, взглянув на сестру, расправил плечи. — Ты зря встала так рано, надо было отдыхать, а то опять до вечера будешь работать, я бы сама Луку в школу отправила.

Агата умничка. Чувствует брата. Тактильный контакт ему необходим, чтобы снять мышечный тонус. А вот мне к нему пока прикасаться не стоит. Не примет и зажмётся ещё больше. Потом, когда ребёнок привыкнет ко мне, мы подружимся, он первый проявит инициативу, тогда можно будет и волосы ему взъерошить и приобнять.

— Всё равно проснулась, — улыбнулась я девушке и подмигнула мальчику. — Чего лежать, баклуши бить?

Я не стала добавлять, что помимо завтрака готовилась к беседе с Леонардом и Рори, которые вскоре должны пожаловать на примирительную встречу. Очень хорошо, что Лука уйдёт в школу. Боюсь, что встреча мальчика с Бошеном может пойти не по плану и навредит ребёнку. Леонард, конечно, осознал свою ошибку, но если рядом будет Рори, который считает себя хозяином города, может взорваться. А демонстрация мужской агрессии при раненом ребёнке нам ни к чему.