Чтение онлайн

– Разве это было бы так плохо?

Да, было бы. Потому что я живу жизнью, которая мне не принадлежит. Потому что каждый раз, когда Кристард смотрит на меня, он видит не меня, а её. Потому что Кселарон имеет право на свою настоящую мать.

Я поднимаю взгляд и вижу, что за окном начинает светлеть. Первые лучи рассвета просачиваются сквозь неплотно закрытые шторы, рисуя на полу золотистые полосы. Новый день. Ещё один день в чужой жизни.

Усталость накатывает волной. Я не спала всю ночь, тело ломит от напряжения. Глаза закрываются сами собой, и я понимаю, что больше не могу сопротивляться.

Осторожно, стараясь не потревожить Кристарда, я устраиваюсь рядом с ним на краю кровати. Не касаясь его раны, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела. Чтобы в любой момент услышать изменение в дыхании.

— Я здесь, — шепчу я снова, не зная, слышит ли он меня. — Я не ухожу.

И это правда. Куда бы я могла уйти? Как бы я могла оставить его? Кселарона? Всю эту жизнь, которая незаметно для меня самой стала моей?

Но даже когда сон начинает затягивать меня в свои объятия, мысль не отпускает: я воровка. Крадущая чужую жизнь, чужое счастье. И не знающая, как всё исправить.

Последнее, что я чувствую перед тем, как провалиться в сон — тепло руки Кристарда, когда он обнимает меня и прижимает к себе, хотя я не могу с уверенностью сказать, не приснилось ли мне это.

Поскольку сразу после этого я вижу слишком уж реальный сон, в котором я будто бы снова спускаюсь в подвал, который показал мне Рам.

Сырость, липнущая к коже, запах мокрого камня, холод, вгрызающийся в кости. Когда начинает казаться, что я заблудилась, я всё же нахожу комнату, заставленную париками, вешалками с одеждой и странными устройствами, похожими на орудия пыток.

Я вхожу внутрь и замираю, увидев, что на одном из столов лежу я. Не Элена, а я — та невзрачная девушка, которую я видела в зеркале до того, как оказалась здесь. Её голова неестественно повёрнута и чем-то напоминает Рильду, когда я нашла её в лесу. Пустые глаза смотрят куда-то сквозь меня, а я не могу двинуться. Даже в сторону отойти.

— Это твоя вина, — неожиданно звучит в голове нечеловеческий голос. Будто робот говорит.

— Я знаю, — слова приходится продавливать сквозь сомкнутые зубы.

— Исправь это! — требует голос.

— Но как?

Вместо ответа я вижу, как поднимается моя рука, в которой оказывается кинжал или даже короткий меч — клинок как моё предплечье.

— Исправь! — требует голос, а тело против воли шагает к телу.

Воздух вокруг густой и холодный, будто я погружаюсь в чёрную реку. Пытаюсь дышать, но каждый вдох даётся с трудом.

Длинный деревянный стол и обнажённое женское тело всё ближе. Сомнений не остаётся, я узнаю настоящую себя: короткие волосы, глаза с усталыми кругами под ними, худое лицо с нервной складкой между бровями. Поза с неестественно запрокинутой головой лишь добавляет ужаса картине. Мне кажется, она парализована.

Поворачиваю голову и ловлю отражение в одном из многочисленных зеркал: длинные золотистые локоны, мягкий овал лица, пухлые губы. Глаза Элены. Она так не похожа на меня настоящую, словно мы находимся на разных полюсах.

Медленно, преодолевая сопротивление собственных ног, подхожу ближе. Моё тело выглядит бледным, почти восковым под странным синеватым светом, льющимся откуда-то сверху.

— Ты должна закончить то, что начала, — шепчет голос отовсюду и ниоткуда. Он проникает прямо в сознание, минуя уши.

— Что я начала?

— Ты украла эту жизнь, — отвечает голос, и каждое слово обжигает, как кислота. — Теперь нужно отрезать все пути назад.

Мой взгляд падает на серебряное лезвие оружия, украшенное символами, которых я не могу разобрать. Они словно двигаются, перетекают друг в друга.

— Нет, — выдыхаю я, пытаясь отступить. — Я не собираюсь никого убивать.

— Она — это ты, — настаивает голос. — А ты — это она. Разве не понимаешь? Пока она жива, ты никогда не будешь по-настоящему здесь. Останешься призраком, тенью, самозванкой. Забери своё и отпусти прошлое. Разве не хочешь остаться с сыном?

Чувствую, как моя рука сама тянется к ножу. Пальцы сжимаются вокруг холодной рукояти. Я пытаюсь сопротивляться, но тело отказывается подчиняться.

— Нет! — кричу я, но из горла вырывается лишь хрип.

Рука с ножом поднимается. В зеркалах вокруг я вижу отражения: сотни меня с занесёнными клинками. Все они дрожат, сопротивляются, но продолжают движение, словно марионетки на невидимых нитях.

Лезвие зависает над грудью лежащей на столе фигуры. Я вижу, как капли пота выступают на её висках, как трепещут ресницы. Она будто чувствует опасность. Знает, что происходит.

— Один удар, — шепчет голос. — И ты свободна. Навсегда.

Слёзы текут по моим щекам, когда я понимаю, что не могу остановить движение руки. Нож начинает опускаться, его остриё отражает синеватый свет.

— Пожалуйста, нет, — умоляю я, не зная, к кому обращаюсь.

В последний момент, когда лезвие почти касается кожи, чья-то рука хватает меня за запястье, останавливая удар. Хватка настолько сильная, что я вскрикиваю от боли.

Зеркала вокруг начинают трескаться, осколки падают на пол, рассыпаясь серебристой пылью. Комната растворяется, тело на столе исчезает в клубах дыма.

Я распахиваю глаза.

Наша спальня. Тусклый свет раннего утра. И чья-то рука, сжимающая моё запястье.

Несколько мгновений я не могу осознать, что происходит. А потом вижу. Моя рука занесена с зажатым в ней ножом из сна. Я держу его над грудью Кристарда, спящего рядом.

Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Рамом. Его лицо напряжено, желваки играют на скулах, но глаза спокойные, оценивающие. Он не удивлён. Скорее... настороже, как человек, подтвердивший свои опасения.

Ужас накрывает меня ледяной волной.

Что я делаю? Неужели я действительно собиралась... убить Кристарда?

Нож выпадает из онемевших пальцев. Вместо того чтобы со звоном удариться о пол, он рассыпается серой дымкой, как будто был соткан из утреннего тумана.

Звук падения — или, возможно, мой сдавленный вскрик — пробуждает Кристарда. Он открывает глаза, сонно моргает и приподнимается на локте, морщась от боли.

— Что... происходит? — его голос хриплый от сна.

Я застываю, не в силах вымолвить ни слова. Горло перехватывает от паники. Что я скажу ему? Как объясню то, чего сама не понимаю?