Чтение онлайн

В комнате повисает тяжёлая тишина.

— Ты говоришь о якобы покушении Элены на тебя, — продолжает Кристард. — Но давай поговорим о твоём «больном сердце», которое странным образом даёт знать о себе всякий раз, когда ты не получаешь желаемого. И каким чудесным образом выздоравливаешь?

Щёки Майгары заливает краска.

— Как ты смеешь… — начинает она, но Кристард не даёт ей закончить.

— Ты обвиняешь мою жену в попытке убийства без единого доказательства. Но самое непростительное, — он переводит взгляд на плачущего Кселарона, — ты используешь моего сына как оружие в своей личной войне. Пугаешь его своими криками.

Он протягивает руки и приказывает. Даже если бы я захотела, я наверно не смогла бы сопротивляться.

— Отдай мне ребёнка.

Кристард осторожно берёт малыша, его движения удивительно бережны для человека его комплекции и силы. Он укачивает Кселарона, и тот постепенно успокаивается, глядя на отца широко раскрытыми глазами.

— А теперь, — Кристард поднимает глаза на мать, — я прошу тебя покинуть мои покои. И не возвращаться, пока я сам не позову тебя.

— Ты не можешь… — начинает Майгара, но Кристард перебивает её.

— Могу. В этих стенах я лорд. Даже для тебя. Особенно после сегодняшнего.

Майгара стоит, дрожа от ярости и унижения. Её взгляд скользит по комнате, останавливаясь на мне. В её глазах такая ненависть, что я невольно делаю шаг назад.

— Ты ещё пожалеешь об этом, — шепчет она, обращаясь к сыну, но глядя на меня. — Когда правда выйдет наружу... когда ты увидишь её истинное лицо...

— Довольно, — голос Кристарда звучит устало. — Уходи.

Она ещё секунду стоит, затем резко разворачивается и выходит, хлопнув дверью так сильно, что с потолка падает кусочек штукатурки.

В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь тихим сопением Кселарона, который, наконец, успокоился на руках отца.

Я стою, не зная, что сказать. В горле стоит ком. По щекам всё ещё текут слёзы, но я их уже не замечаю. Кристард смотрит на сына, осторожно поглаживая его по голове.

— Подойди, — говорит он наконец, не поднимая глаз. — Сядь рядом.

Я медленно преодолеваю расстояние между нами и сажусь на край кровати, сохраняя дистанцию. Боюсь спугнуть это хрупкое перемирие.

— Что-то происходит с тобой, – продолжает он. – Что-то, чего я не понимаю.

Я опускаю глаза. Он заметил. Конечно. Слишком внимательный, чтобы не отметить, что его жена теперь ведёт себя иначе.

Я смотрю на Кселарона, который полностью успокаивается на руках отца.

Момент истины. Что делать? Солгать? Сказать, что это просто взросление, перемена характера под влиянием новой роли матери и жены? Или…

А, к чёрту. Будь что будет!

— Ты прав, — слова вырываются, прежде чем я успеваю их обдумать. — Я изменилась. Потому что я... не совсем та Элена, за которую ты меня принимаешь.

Сердце колотится так сильно, что, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Слова признания повисают в воздухе между нами. Я только что открыла Кристарду всю правду – о том, что я не его Элена, что я попала в это тело из другого мира. Сжимаю кулаки, ожидая крика, обвинений, гнева.

Но вместо этого на его лице появляется усмешка. Не злая или презрительная, а какая-то... понимающая? Он смотрит на меня так, словно я подтвердила что-то, что знал давно.

— Я уже понял, что это случилось, — говорит он спокойно, а затем добавляет фразу, от которой по моей коже пробегает холодок. — Ты не первая такая.

Воздух застревает в горле. Комната вокруг нас словно сужается, сжимается до пространства между нашими взглядами.

— Что... что меня выдало? — выдавливаю я главный из мучивших вопросов и чувствуя, как дрожит голос.

Кристард поворачивается к окну и смотрит на светлеющее небо. Его профиль чётко вырисовывается на фоне первых лучей солнца: сильный подбородок, прямой нос, задумчивый взгляд.

— Ты не атаковала меня, когда я в первый день искал тебя на складе. Настоящая Элена использовала бы магию, подгадав момент. Я был готов, разумеется, но ты не напала. Хотя прекрасно знала, что я мог перевернуть здесь всё и найти тебя.

Пытаюсь представить ту, другую Элену, способную без колебаний напасть на собственного мужа, и не могу соотнести этот образ со своим характером.

— Я не сразу понял, что с тобой что-то не так, — продолжает он. — Рам первый начал подозревать, что мою жену подменили.

Радуюсь, что уже сижу, потому как ноги внезапно стали ватными.

— Мы немного сбились, когда ты сбежала с Рильдой, — Кристард качает головой. — Это было... неожиданно. Я стал просчитывать, что ещё могла задумать моя жёнушка. Предполагал, что она попытается сбежать, но не думал, что она заберёт с собой сына. Элена вышла за меня, чтобы получить магию. Ей повезло, что драконьи боги отметили её для меня, так что она получила всё, что хотела. Поставил лишь одно условие: никакой магии, пока она носит Кселарона. Она не стала меня слушать.

— Рильда сказала мне, что у Элены был какой-то план, — вспоминаю я. — Она не объяснила ей, как мы пройдём сквозь туман, но, кажется, она была уверена в результате.

Кристард смотрит на задремавшего сына. Его взгляд неожиданно темнеет. Когда он отвечает, его голосом можно остудить комнату в жаркий летний день.

— Я оставил на ней печать, блокирующую магию, когда поймал во время очередной практики. Снял после родов, но с её слов сила вернулась к ней не в полной мере. Знаю, что после рождения ребёнка у женщин бывает помешательство, так что не придавал значения крикам, что ребёнок забрал себе её силу, хотя это не так. Кселарон станет драконом, у него будет своя. И, похоже, его настоящей матери это не нравилось.

— К чему ты ведёшь? — тихо спрашиваю я.

— К тому, что теперь догадываюсь, почему она сбежала не одна. Она хотела использовать сына, чтобы пройти туман.

Перед глазами появляется та жуткая белёсая преграда, и ветер, который, кажется, может сорвать мясо с костей. Единственное, чего можно было желать, взглянув на неё — бежать и как можно дальше.

Я услышала Кристарда, когда он сказал, что Элена хотела использовать сына, чтобы пройти. Но сердцем я принять то, что она хотела погубить этого малыша, я не могу.

И, кажется, тоже начинаю злиться на неё.

Выходит, Кристард был ещё мягок с этой дрянью?!

Кажется их мир врос в меня, не позволяя даже задуматься о возвращении. Что если я вернусь, а она снова окажется здесь?

Она передаёт мне уснувшего сына, указав взглядом на колыбель. Без опасений, без намёка, что он следит за мной и проверяет.

Он отдал мне сына, потому что доверяет.

— Ты говоришь об этом так... спокойно, — я перекладываю ребёнка в его кроватку и поднимаю на Кристарда глаза. — Понимаю, что я отношусь к Кселарону лучше, но всё же. Как будто для тебя неважно то, что я самозванка.