Чтение онлайн

– А где дети? – спросила Мальва.

– Разве вы не видели, когда к дому подходили? Они всегда у ворот играют. Хорошо, что лето, кто-то им морковку даст, кто – репку, тем и живы. Они у меня погодки: Кириллу – четыре, Димитрию – три.

Девочки решили, что напекут оладий и первыми их должны отведать дети.

Макс и Алекс убрали не только двор монастыря, но и галереи обоих флигелей. Затем их позвали в трапезную и опять дали по кружке молока и по куску хлеба.

Когда, поужинав, они вышли, то заметили, как в другую трапезную входили строем немногим более десяти монахов.

Василий, оказавшись рядом с ними, объяснил, что это монашеская братия – те, кто уже принял постриг, и что идут они на вечерю.

– А что они все делают в монастыре? Спросил удивленно Алекс. – Их нигде не было видно.

– Как это, что делают, – удивился в свою очередь Василий. – У них своя работа, святые книги переписывают. Да еще день деньской молятся Богу и поклоны отдают. Зa всех молятся, и за себя, и за нас. А мы, послушники, им служим в кельях. И вас отдадут в услужение, как только попривыкните немного.

Алекс с Максом переглянулись и ничего не сказали. Вскоре к ним подошли еще два послушника – Елизар и Анатолий.

– На вас, Лексей и Мефодий, наложено новое послушание, мы сами об этом слыхали, когда игумен отдавал распоряжения Игнату. Завтра на заре подниметесь и пойдете на луг – коз пасти. Мы раньше с Елизаром это делали, а теперь – вы. Но об этом вам еще сам Игнат объявит.

– А кто в монастыре с хозяйством управляется – за скотом смотрит, кушать для всех готовит? – спросил Макс.

– Да кто ж еще, знамо, крестьяне из деревни, – конопатый Елизар говорил об этом так, будто ему было странно слышать подобные вопросы. – Они полдня в монастыре работают, а после идут свои дела делать.

– Скоро Спас! Хорошо! Праздник! Вот тогда погуляем! И будем есть не только хлеб и молоко, но и пирогов отведаем, – Анатолий с улыбкой поглядел на Макса и Алекса. – Нам еще хорошо! Нам, детям, дают и молоко. А вот иноки от праздника до праздника кроме воды и хлеба, да ещё похлёбки, ничего не видят.

– Нам в праздники разрешают с другими детьми из деревни гулять. Мы в лапту играем. Любите вы в лапту играть? – Елизар, почему-то прищурясь, ждал ответа.

– В лапту… – не то спрашивая, не то размышляя, протянул Алекс, – да кто ж не любит, конечно, поиграем. – Он незаметно толкнул Макса локтем, чтобы тот и не подумал сказать, что они о такой игре даже не слышали.

– Мне велено вас постричь так же, как и мы пострижены, но, – Василий разглядывал головы Макса и Алекса, – в круг ровно не выйдет, надо ждать, пока волосья отрастут.

– А теперь нам всем надо по кельям разойтись, помолиться и спать ложиться. А то еще епитимью схлопочем, – Анатолий выразительно посмотрел на новичков, давая им понять, что делать во дворе больше нечего.

Алекс и Макс пошли в свою келью. Войдя, уселись на свои кровати-лавки.

– Ну и жизнь в этом монастыре, ничего не скажешь, – Макс удрученно покачал головой.

– У меня такое чувство, что мы превратились не то в заключенных, не то в солдат, – невесело прошептал в ответ Алекс.

Вдруг дверь отворилась. На пороге стоял и сердито смотрел на них Игнат.

– Почему вы не молитесь перед сном, не благодарите Бога за прошедший удачный день, не просите его благоволения на будущий? Хотите, чтобы вас изгнали из монастыря?

– Простите нас, – пролепетал Макс. – Все для нас пока здесь так непривычно. Простите… – И он, а за ним Алекс, повернулись к иконе и начали молиться.

– На колени перед иконой, на колени, – услышали они голос Игната. – Завтра поутру на пастбище пойдете коз пасти, – добавил он.

Мальчики стали в проходе между лавками на колени. Долго делали поклоны, пока совсем не устали. Потом, утомленные, легли на свои постели и быстро уснули.

Утром их разбудил Елизар. Не совсем еще проснувшиеся Макс и Алекс вышли из кельи. Елизар вывел к ним шесть коз и дал с собой каждому по хворостине и по маленькой котомке, в каждую из них было положено по два ломтя хлеба и по куску сыра. Когда они вышли за пределы монастыря, Елизар показал им пастбище, а сам вернулся обратно в монастырь.

– Что нам теперь делать? – спросил все еще сонный Алекс у Макса.

– Как что? Гнать коз на пастбище и смотреть, чтобы они от нас не убежали. Я считаю, Алекс, что нам еще повезло. Пасти коз, я полагаю, дело не трудное: они будут травку щипать и переходить с места на место, а мы – за ними. Я думаю, что это лучше, чем в монастыре день деньской под надзором быть. Только бы козы не убежали.

Помахивая хворостинами, они погнали коз на пастбище.

Пасти коз действительно оказалось не так уж и сложно. Только им очень хотелось есть. По одному куску хлеба они почти сразу съели, а сыр и второй кусок решили оставить на обед. Ведь возвращаться им нужно будет только под вечер. Помня предыдущий опыт, они присматривались к траве, пытаясь найти дикий щавель или лук, но ничего не находили.

Переходя с места на место, следуя за козами, они обсуждали положение, в которое невольно попали, и не могли спрогнозировать хоть какой-то приемлемый и реальный выход из него.

– У нас теперь нет никаких ориентиров, нет наших костюмов. Ничего… ничего! – в отчаянии повторял Алекс, сидя на траве.

– Может быть, что-то изменится… я не верю, не могу верить, что мы так и останемся здесь… Здесь… навсегда… навсегда! Не хочу!! – у Макса на глазах появились слезы. Он вытер их руками, поднялся, побежал и отогнал к стаду двух отбившихся коз. А когда вернулся к Алексу, слез уже не было видно, его лицо выражало решимость. – Алекс, мы здесь пробыли так мало. Нам нельзя отчаиваться. Это могут заметить. Тогда нам, наверно, еще хуже будет. Вот увидишь, мы как-то выберемся отсюда!

Изморенные солнцем новоиспеченные пастухи, съев последние кусочки хлеба и сыр, нечаянно уснули. Их разбудили чьи-то голоса. Испуганные мальчуганы, решив, что это кто-то из монастыря к ним пожаловал, вскочили на ноги. Прямо к ним шли две девчонки в длинных сарафанах. И вдруг девочки закричали что-то и побежали прямо к ним. Тогда Макс и Алекс узнали Ингу и Мальву.

Когда девочки подбежали, все четверо запрыгали от радости и, перебивая друг друга, кричали, как им повезло, что удалось встретиться так быстро, чего они, разумеется, не ожидали.