Чтение онлайн

– Ты что это моего племянника объезжаешь?
– спросил у набычившегося джигита; тот смотрел исподлобья, молча сопел.
– В честь чего ты его катаешь?
– обратился ко второму.

"Племянник" вытер рукавом глаза, виновато посмотрел на неожиданного родственника-заступника и пожаловался:

– Он отнял у меня цветные карандаши и не отдает, пока не покатаю...

Толстяк попытался было улизнуть, но Ванько ухватил его за рубашку:

– Нехорошо обижать соседей, не по-товарищески!..

– Вовсе он мне не сосед и не товарищ... И не с нашей улицы даже, пояснил пострадавший.

– Ах, даже так! Тогда, брат, тебе придется не только карандаши вернуть, но и должок - покатать ихнего хозяина. Так, что ли, Сеня?

– Меня звать Серега.

– То есть Сережа, - поправился Ванько.
– Ну-ка, садись теперь ты на него. Да держись покрепче за уши, чтоб не сбросил!

Серега артачиться не стал. Не без злорадства оседлав мучителя, обхватил ногами объемистый его живот, уцепился за уши и стал погонять тем же манером:

– Н-но-о, кляча пузатая! Давай, давай, с припрыжкой!

Проехав до угла, соскочил, довольный. Вспотевший, сердитый, толстяк попытался удрать и тут, но снова не успел.

– Тебя как звать?
– снял с него ремень Ванько.

– Никак! Я вот скажу братану, он тебе как надает, так ты еще пожалеешь!

– Вот что, Никак: жалуйся, сколько влезет, а карандаши Сереже верни. Иначе своего красивого ремня ты больше не получишь. Они где?

– Спрятал!

Ванько сложил кожаный, с якорем на бляхе, ремень пополам и, хлопнув им себя по ладони, скомандовал:

– Бегом за карандашами!

Тот припустился со всех ног.

– Ты и вправду наш родич?
– спросил Серега.

– Нет, конешно. Это я так, чтоб заступиться за тебя. Небось, некому заступаться?

– Не-е...
– покрутил головой малец.

– Нет ни брата, ни сестры?

– Только мама да бабушка... И друзей тоже нет... которые чтоб настоящие. А ты, наверно, далеко живешь?

По глазам, мимике, по самой интонации заданного вопроса нетрудно было угадать, почему это его интересует.

– Ты хотел бы со мной дружить?

– А то нет!

– Держи лапу, и будем считать, что мы подружились: ты мне тоже нравишься. Меня зовут Иван.

Сережа охотно, но с достоинством шлепнул ладошкой по увесистой "лапе" неожиданно приобретенного друга.

– Можно, я буду звать тебя дядя Ваня, ты ведь старше, - предложил он. Ой, бежим, а то нас отдубасят!

Из проулка вынырнул Никак и с ним двое постарше, скорым шагом направились в их сторону.

– Кто, вон те?
– кивнул Ванько, усмехнувшись.

– Ага, он знаешь, какой задира! Его тут все боятся...

Речь, видимо, шла о "братане". Ровесник Ваньку, тот, как и братец, выглядел излишне упитанным, широколиц, рыж и веснущат. Уже на подходе поднял с земли голыш, что не оставляло сомнений в агрессивных намерениях обоих. Второй, тоже сверстник, шел несколько сзади. Сережа попятился, готовый задать стрекача. Ванько его придержал:

– Ты че, испугался? Не боись: мы с тобой им запросто надаем по ушам.

– Ты, х-аря! По-ошто мово брательника о-обидел?
– заикаясь, с вызовом выдохнул братан; шагах в трех остановился, поджидая дружка.

– Карандаши принес?
– не обращая на него внимания, шагнул к Никаку Ванько.

– А вот мы те по-окажем карандаши!
– Оба изготовились к нападению.

– Сережа, подержи-ка ремень...

И братан, и его дружок замахнулись одновременно, но промазали, так как противник успел присесть. Более того, помощник нечаянно заехал в скулу своему же приятелю, а тот чуть не звезданул его булыжником. Ванько, изловчившись, схватил обоих за руки пониже кистей и сделал несколько раз "ладушки", пока булыжник не вывалился. Попытки вырваться ни к чему не привели, и братан сдался:

– Ла-адно, - выдохнул он, - твоя взяла... Га-аврюха, отдай ка-аранда-ши.

Гаврюха достал из-за пазухи коробку, взамен получил ремень.

– Посоветуй своему Гаврику, пусть больше моего племянника не забижает.
– Ванько отпустил запястья неудавшихся драчунов.
– И до свидания.

Посрамленная троица не замедлила удалиться.

– Ну вот и обошлось. А ты боялся.

Мальчуган был настолько удивлен и вместе с тем восхищен происшедшим, что не находил слов.

– Ну-ка, покажь, - взял у него коробок, открыл. Набор карандашей был большой, цветов на двенадцать.
– Ты что ж, и рисовать умеешь?

– Еще только учусь.

– Занимаешься всурьез или так, от нечего делать?
– Он обратил внимание, что карандаши разной длины - значит, пользуются ими часто.

– Всерьез.

– И как, получается?

Говорили на ходу, при этом Ванько вел счет подворьям, оставшимся за спиной; по расчетам, спиваковское должно было находиться где-то рядом.

– Так себе, - скромно пожал плечами Сережа.
– Но некоторые мои рисунки хвалят.

– "Некоторые" - ты имеешь в виду людей?

– Рисунки. Идем, покажу, если хочешь.

Экскурсии в план не входили; и так, кажись, задержался, подумал он.

– Я, Сережа, очень спешу. Может, как-нибудь в другой раз. Ты далеко живешь отсюда?

– Близко! Вон наша хата, - показал в направлении, где, предположительно, должен находиться и нужный ему двор.

– Постой... ты, случайно, Тамару Спивакову не знаешь?

– Так мы ж соседи! И я с нею дружу, - сообщил он с подъемом, но добавил с сожалением: - Токо ее ведь нет...

– Как это?

– Их с дядей Гришей еще позавчера полицаи забрали.

– Что ты говоришь!.. А я ведь иду к ним...

– А тетю Клаву и Валерку - седни ночью... Мама утром пошла проведать, а их уже нет. И ночью возле них машина гуркотела.

"Ну вот, как в воду смотрел!.. " - подумал Ванько.

Хоть и был готов ко всему, но все ж до последнего момента теплилась надежда, что, оставшись один в незапертой камере, отец одумается, сбежит, поспешит домой обезопасить ребенка и больную жену. Этого, видать, не случилось... Но, возможно, он все-таки решился? И "тетя Лена", о которой упоминала Тамара, помогла ему спрятать жену у себя в подвале?