Чтение онлайн

Спецотряды — золотая страница летописи подвига Красной Армии в годы Великой Отечественной войны. Как правило, небольшие, в несколько десятков человек, они действовали и в полосе своего фронта, и проникали в глубокий вражеский тыл. Вели разведку, устраивали диверсии на важнейших коммуникациях противника, оказывали помощь партизанам оружием, взрывчаткой, учили их подрывному делу, выводили за линию фронта семьи партийного и советского актива, выполняли другие задания. Не всегда и далеко не все возвращались на Большую землю.

В спецотряды люди отбирались тщательно, обычно из числа тех, кто уже «нюхал порох», был мастером на все руки — и минер, и автоматчик, и разведчик, а уж коль пришел смертный час, то и его умел превращать в оружие. «Так умри, чтобы и от смерти твоей была польза». Эти слова Дмитрия Фурманова были девизом бойцов спецгрупп в бою или в застенках гестапо.

И в спецгруппе Петракова было немало таких людей. Они с первых дней существования нашей бригады вносили в нее неукротимый дух боевой активности, высокой дисциплинированности. Не могу не сказать особо о комбриге и его заместителе по разведке Казарцеве.

Андрею Ивановичу Петракову исполнилось тридцать лет, когда началась война. Человек не военный, по образованию инженер, крупный специалист московского института «Проектстальконструкция», он в первые же дни пребывания в саперной части показал себя настолько мужественным и зрелым командиром, что, когда штабу 29-й армии потребовался руководитель спецгруппы для выполнения важного задания, выбор пал на него.

62 дня, в самое тяжелое время битвы за Москву, рейдировал отряд Петракова в районе Нелидова и Западной Двины, действуя партизанскими методами. Рация отряда передала много ценных сведений в разведотдел штаба фронта. Участвовал Андрей Иванович в боях за город Калинин. Ходил в тыл врага еще раз зимой 1941/42 года. Взрывал мосты на стальных магистралях, минировал шоссейные дороги. А летом 1942 года провел через «Суражские ворота», так называлась брешь в немецкой обороне между Велижем и Усвятами, спецотряд на белорусскую землю. Перед отправкой к нам с ним беседовал командующий Калининским фронтом генерал-полковник Иван Степанович Конев.

Георгий Казарцев был на восемь лет моложе Петракова. Родился он в Усть-Каменогорске. Его отец, Иван Иванович, в годы гражданской войны оборонял Царицын, партизанил в тылу колчаковских войск, участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа. Рассказы отца пробудили у подростка горячее желание стать пограничником. Война застала комсомольца Казарцева на афганской границе. В числе семи лучших бойцов заставы в июле сорок первого года он был отправлен на фронт. Попросился в тыл врага. Стал разведчиком в спецотряде Петракова. Был ранен. Из госпиталя сбежал. И опять военная судьба свела его со своим командиром. Решили не расставаться.

Оба быстро завоевали авторитет среди местных партизан. Умели они и спросить с бойца, умели добрым словом и подбодрить, а при необходимости и по душам побеседовать. Как-то один партизан после разговора с Петраковым сказал: «Поговорил с комбригом — и сто камней с плеч». Эти слова стали своеобразным афоризмом и нередко в дальнейшем повторялись в отрядах бригады.

Солидная боевая биография была и у Александра Васильевича Романова, ставшего комиссаром бригады. В армии он служил с 1939 года. Участвовал в освободительном походе советских войск на Западную Украину. Фашистское нашествие встретил в приграничье. В ходе жарких боев попал в окружение, а затем в плен. Совершил побег из концлагеря, после чего пришел в спецотряд.

Для полноты картины следует сказать, что не все «фронтовики» правильно понимали условия, в которых родилось партизанское движение, тактику местных отрядов. Так, в одном из донесений командованию — документ хранится в фондах партархива Белоруссии — говорилось:

Стремление с ходу, без учета обстановки, создать чуть ли не партизанскую армию, противопоставить рейдовую тактику борьбе в зоне носило, конечно, как теперь я хорошо понимаю, скоропалительный характер. И тут надо отдать должное товарищам Лапенко и Петракову — они довольно решительно и умело побороли такие настроения и устремления.

Ничто не может так сплотить людей, объединить отряды в дружный боевой коллектив, как совместное участие в крупной наступательной операции. И комбриг отдал приказ готовить взрыв большого железнодорожного моста через реку Дриссу. В отрядах, конечно, не знали, какая предстоит операция, но все последние дни июля бойцы были заняты сбором тола и неразорвавшихся снарядов. Десятки групп в разных направлениях буквально рыскали по берегам рек, по местам, где шли бои. Помогали нам жители, особенно вездесущие подростки. За трое суток только наш отряд собрал более 100 килограммов взрывчатки.

В сохранившемся небольшом дневничке Андрея Ивановича Петракова 1 августа 1942 года была сделана запись:

По стодвадцатиметровому мосту через Дриссу в районе платформы Бениславская ежедневно проходили десятки (!) воинских эшелонов противника. Мост не раз бомбили советские авиаторы. Бомбы падали рядом, накрывали на перегоне эшелоны, а мост оставался целехоньким. Фашисты не исключали возможности диверсии, оберегали объект большими силами, но мощного удара со стороны партизан, конечно, не ожидали.

В плане подготовки операции Петраков главное отводил разведке. И ее блестяще осуществил Георгий Казарцев. Весь двадцатикилометровый отрезок железной дороги по обе стороны моста, гарнизон, охранявший его, соседние гарнизоны были обстоятельно изучены лично Казарцевым и группами разведчиков Владимира Хомченовского — он благополучно вернулся из-за линии фронта — и Дмитрия Веселова из спецотряда. Участвовал в разведке и пятнадцатилетний Ваня Егоров — воспитанник разведчиков 29-й армии.

Незадолго до начала операции меня вызвали в штаб бригады. Комбриг огорошил словами:

— Товарищ Инсафутдинов, вам придется расстаться со своим отрядом.

— Почему? — невольно вырвалось у меня.

— И не только вам, — не отвечая на мой вопрос, продолжал Петраков, — но всей вашей первой четверке «сергеевских ребят». Есть мнение поручить вам сформировать новый отряд в районах, где вы начинали партизанить. У вас там добрые связи. Завтра расставайтесь со своим отрядом. Двинетесь в путь после одной большой операции, которую мы готовим. Временно прикомандируем вашу четверку к отряду Машерова.

В штабе я получил пакет с приказом. Встретил там Петра Мироновича, чему был несказанно рад. Он очень беспокоился о матери. Дарья Петровна Машерова с первого дня появления сына в Россонах после побега из железнодорожного эшелона стала его верной помощницей. Петр Миронович не раз предлагал ей укрыться в лесу в отряде, но Дарья Петровна неизменно отвечала: «Зачем для меня делать исключение? Буду жить, как и другие партизанские матери». В Россонах начались аресты.

Из штаба бригады я вернулся поздно вечером. Вручил пакет командиру и сразу направился к шалашу, где лежали братья Кичасовы, Корякин, Илья Михайлов и Володя Силявский. Друзья не спали. К нам подошел Степан Киселев. Я сообщил новость.