Чтение онлайн

Рассказала все это нашим разведчикам женщина — соседка Федоровой. Она видела, как ворвались в дом фашисты и выволокли оттуда полуживую Надю. В деревне Бояриново ее расстреляли. Рассказывали, что она перед расстрелом крикнула палачам: «Нас много, всех не перестреляете!»

Назначение Бориса Кичасова командиром хозяйственного взвода оказалось на редкость удачным. В конце мая мы довольно основательно запаслись зерном, картофелем и даже солью, столь дефицитной в годы оккупации. Борис организовал выпечку хлеба для отряда в деревнях— в красноармейских и партизанских семьях. Конечно, продовольствие пришлось в значительной мере «позаимствовать» на складах оккупационных властей. При этом Кичасов и его бойцы непременно выделяли продукты для детей красноармейцев и беженцев. Последних особо много было из-под Ленинграда.

Однажды при встрече Борис удивил меня:

— Сегодня, Саша, угощу ребят супом из змеев.

— Шутишь, конечно? — озадаченно спросил я.

— Не веришь? Иди посмотри.

Я пошел на полянку, где хлопотали наши женщины. Действительно, в двух больших бочках извивались толстые змеи. Видеть таких мне в наших башкирских местах не доводилось. Заметив мое удивление, партизан из местных крестьян объяснил:

— Рыбы это, не змеи. Называются угри. Водятся в наших озерах в изобилии, — лукаво улыбнувшись, добавил — А уха получится, коль девчата постараются. Вкуснятина необыкновенная. Вторую порцию попросите.

Девчата постарались. Уха была действительно отменная. Правда, на добавку рассчитывать не приходилось. Как-никак, а семейка наша превышала в те дни две сотни едоков.

26 мая 1942 года Петровский, Машеров и я во главе двух взводов по лесным дорогам добрались до села Чайки. По данным разведки здесь в волостном управлении были составлены списки молодежи для угона в «неметчину», да и маслосырзавод работал на полную мощь. Мы с Петровским отговаривали Машерова — он ходил, опираясь на трость, — участвовать в походе. Но Петр Миронович настоял на своем.

Поход в Чайки завершился успешно. Пока отделение партизан во главе с Павлом Суворовым патрулировало сельские улицы — в этот день гитлеровцев в Чайках не было, — мы «демонтировали» маслосырзавод и уничтожили всю документацию волостного управления. Среди бумаг нашли список подростков и девушек, предполагаемых к угону в Германию.

Население приветствовало наш приход. А сколько было радости, когда Машеров объявил собравшимся жителям:

— Товарищи, сегодня мы уничтожили все документы фашистской власти. Завтра уничтожим всех, кто такие сведения будет давать гитлеровцам. Помните: у нас есть только одна власть — наша родная Советская власть.

Раздались голоса:

— Спасибо!

— Ура партизанам!

— Кто из вас Сергей?

Было очень приятно мне и Борису Кичасову слышать этот вопрос. А как ответить на него? Кто-то из партизан показал в мою сторону.

— Скажите, Саша, доброе слово людям, — подтолкнул меня Машеров.

— Сергей сейчас, — обратился я к собравшимся, — на боевой операции — было решено скрывать от населения до поры до времени гибель Моисеенко, — мы — его боевые товарищи. Обещаем: будем рядом с вами до тех пор, пока советский народ не изгонит немецко-фашистских захватчиков с нашей священной земли. Помогайте нам. Не верьте слухам и вранью фашистских пропагандистов. Мы знаем, в вашем селе и в окрестных деревнях немало беженцев-ленинградцев. Передайте им: фашистские утверждения о вступлении в Ленинград — несусветная чушь. Город Ленина пережил тяжелую блокадную зиму, но не утратил ни силы, ни веры в победу.

Слова мои покрыли радостные восклицания.

Возвращаясь из Чаек, мы сделали засаду на дороге между Клястицами и Юховичами. Не успели расположиться, тут как тут машина с гитлеровцами. Кто-то из бойцов поторопился выстрелить. Машину мы подбили, но к ней подойти не смогли. Путь преградил сильный автоматный огонь. Вести бой нам было невыгодно: к месту засады приближалась автоколонна.

В первые дни июня большой успех сопутствовал группе разведчиков Владимира Хомченовского. Бутылками с зажигательной смесью она подожгла льнозавод невдалеке от шоссе Полоцк — Клястицы. На обратном пути около моста через небольшую речку Вельницу устроила засаду. От местных жителей Хомченовский и Серков узнали: под вечер здесь ежедневно проходит машина с почтой.

— Почитаем, что гансы-поганцы домой пишут, — предложил Хомченовский.

Ребята расположились в зарослях ивняка. Нацелили пулемет на мост. Под его настилом укрылись Василий Россомахин и Михаил Булавский. Ждали очень долго. И терпение увенчалось удачей. Вместо почтовой машины на дороге показался закрытый «оппель» в сопровождении мотоциклистов. Чуть поотстав, двигались грузовики. Клубы пыли закрывали их, но все же можно было разглядеть — в машинах солдаты.

Следовало ли обнаруживать засаду? При сложившемся соотношении сил — нет. И такое поведение никто не поставил бы в вину группе партизан в несколько человек. Но уж очень завидной целью был черный «оппель», столь тщательно охраняемый. Да к тому же и Хомченовский не раз отличался в отряде Дубняка смелыми поступками. «Не кровь, а ртуть у нашего Ворона», — говорил о Хомченовском Машеров, называя своего товарища по подполью конспиративной кличкой. И Володя в этой сложнейшей ситуации блеснул смекалкой и удалью.

С близкой дистанции полетели в легковую машину гранаты Россомахина и Булавского. Пулеметная очередь Хомченовского прошила ее скаты. Удалось на какое-то время отсечь «оппель» и его пассажиров от солдат, прыгавших с грузовиков. Из машины выскочили четверо гитлеровцев. Один из них был в генеральской форме. Укрывшись в кювете, они открыли огонь из пистолетов. И тогда Хомченовский, передав пулемет Виктору Езутову, бросился под мост, с фланга подполз к офицерам.

Почти одновременно направили друг на друга оружие матерый фашист генерал и молодой комсомолец-партизан. Самозарядка Хомченовского выстрелила на секунду раньше. Генерал рухнул в кювет. Под жестким автоматным огнем Хомченовский метнулся к «оппелю» и завладел генеральским портфелем, а Михаил Постников забрал у убитого «вальтер» и личные документы.

— Отходим! — подал команду Хомченовский.

Смельчакам удалось скрыться. Группа потеряла лишь одного человека: Россомахин, первым метнувший гранату в гитлеровцев, был сражен насмерть автоматной очередью врага.

Ф. С. Михайлов

В. А. Хомченовский

Судя по документам, убитый генерал инспектировал охранные войска тылового района группы армий. Портфель из крокодиловой кожи был набит бумагами с ценными сведениями. Командование отряда решило переслать их за линию фронта в штаб 4-й ударной армии. К этому времени мы уже знали о ее существовании вблизи оккупированных районов Калининской и Витебской областей. Нужна была нам и радиосвязь с войсками фронта. По предложению Машерова эту задачу возложили на группу партизан в семь человек во главе с Владимиром Хомченовским.

Походу группы в советский тыл были рады все, но особенно бойцы семейные. Многие с Хомченовским отправили письма родным — первые с оккупированной территории. Я тоже послал письмо семье. Написано оно было арабским алфавитом, чтобы мать могла прочесть его. Латинского алфавита она не знала. Кстати, это письмо и сейчас хранится в моей семье — реликвия тех далеких, незабываемых дней.

Как в отряде «сергеевских ребят» ядро составляли те, кто первыми ушел в Богомоловский лес, так и в отряде Дубняка его цементировали товарищи Машерова по подполью: Сергей Петровский, Владимир Хомченовский, Виктор Езутов, братья Гигелевы — Петр и Николай, оба весьма сведущие в военном деле, Владимир Щуцкий, Мария Шаркова, Полина Галанова — хозяйка явочной квартиры россонского подполья, зубной врач по профессии. Красивая, добрая, смелая. Под этими словами подпишется каждый партизан, кто знал в подполье, в отряде, а позже в бригаде доктора Галанову. Нелегко складывалась у нее жизнь. В семье отца было восемь детей. Рано пришлось бросить учебу. Стала прядильщицей на фабрике искусственного волокна. Работала по-стахановски. И училась. Получив диплом, приехала в Соколищи Россонского района. Здесь Галанову и застала война. А дальше все замелькало, как в калейдоскопе. Военный госпиталь. Окружение под Невелем. Семидневный плен. Смелый побег по дороге в Полоцк. И до ухода в лес несколько месяцев пребывания на краю пропасти — прием в зубном кабинете фашистов, полицаев, провокаторов и… связных к Дубняку и от него.

Володя Щуцкий учился в школе у Машерова, хотя и был только на четыре года моложе своего учителя. Из школы в армию. Невдалеке от границы первый бой. Ранение. Плен. Дерзкий побег — прополз под колючей проволокой рядом с часовым, — и в конце скитаний по оккупированной территории случайная радостная встреча с учителем, руководителем подполья.

После ухода группы Хомченовского отряд передислоцировался в район озера Лисно. Лагерь разбили в сосновом бору в пяти километрах от населенного пункта. Место глухое и живописное, а главное, близко к латышской земле и к Освенскому району Белоруссии. Там весной начал действовать отряд партизан под командованием бывшего директора МТС Ивана Кузьмича Захарова. Узнали мы об этом от его разведчиков Михаила Кошелева и Григория Лукашонка. Договорились о встрече.