Чтение онлайн

Через два дня она состоялась. Корякии, Машеров и я в сопровождении нескольких товарищей направились в лагерь освейских партизан. На сердце было радостно: силы партизанские росли!

Захаров, невысокий плотный человек, подробно ознакомил нас с обстановкой в районе, посетовал на отсутствие связи с Большой землей — у нас ее тоже не было, — сказал, что связан с партизанами-латышами группы Александра Грома. А выслушав информацию о наших силах и боевых делах, предложил:

— Давайте, дорогие соседи, ознаменуем нашу встречу совместным боем. В Латвии на границе с нашим Освейским районом есть местечко Шкяуне, русское название — Полищино. Оккупанты там расположили склады, различные учреждения, держат гарнизон. Состоит он наполовину из немцев, наполовину из айзсаргов — латышей. Гром говорил, что власти Шкяуне усиленно ведут сейчас учет работоспособной молодежи с целью угона ее в Германию.

— А что за парень этот латыш с такой громкой кличкой? — спросил Корякин.

— Гром не конспиративное имя, а фамилия. Отчаянно смелый парень. Сгусток энергии плюс крылатая решимость. И ребята у него в группе под стать командиру. Они еще в конце прошлого года под видом корчевателей пней для смолокуренного завода подались в лес. Связали нас с ними молодые подпольщики деревни Прошки. Гром и его товарищи хорошо вооружены, знают кое-кого в Шкяуне.

— Где они сейчас? — поинтересовался Машеров.

— В разведке. Хотя солдаты гарнизона ведут себя довольно-таки беспечно, нельзя забывать два обстоятельства. Подходы к местечку невыгодны для налета: озеро да болота. Если бой затянется — к немцам подойдет подмога. Невдалеке погранзаставы. Вы, наверное, слышали о создании их на старой государственной границе.

Рассказывал Захаров спокойно. Чувствовалась в нем большая убежденность и сила. Нам вожак освейских партизан понравился. На следующий день он побывал в нашем лагере. Мы уточнили план налета на Шкяуне, численный состав участников операции, отобрали гранатометчиков из числа бывших военнослужащих. План налета основывался на замысле помощников Грома пригласить в субботний день немецких пограничников в гости с обильной выпивкой, предполагалось также засадами на трех дорогах отрезать возможный подход подмоги гарнизону, штурм провести молниеносно.

Основными силами отряда мы накануне скрытно, минуя деревни и хутора, подошли к белорусской деревне Прошки. В дороге нас встретили латыши-разведчики. Все, как на подбор, рослые, крепкого телосложения.

— Богатыри, настоящие богатыри, — говорил, мягко улыбаясь, Машеров.

— Какие богатыри? Мы корчекопы. Целмлаужи — добыватели смолы, — весело отшучивался Гром.

Захаров был прав, давая ему столь лестную характеристику. И при налете на Шкяуне и позже я убедился, что к Грому вполне подходят слова, сказанные генералом Брусиловым об одном полном георгиевском кавалере: «Он никогда не отказывал револьверу и пулемету в ответах на их огненные вопросы». Общительный и веселый, Александр Гром, однако же, не рассказывал в отряде свою биографию. А была она у него примечательная, несмотря на молодые годы. Сын крестьянина-бедняка, в шестнадцать лет он уехал в Ригу. Работал маляром и быстро свел знакомство с людьми, которые вели подпольную работу. В дни, когда Латвия стала Советской республикой, комсомолец Гром трудился в органах НКВД, обезвреживал контрреволюционное охвостье президента Ульманиса, сметенного волной народного гнева. Одним из последних он покинул оккупированный фашистами родной край, но вскоре со спецзаданием появился в Лудзенском уезде. Таков был человек, чьи разведданные обеспечили первый крупный боевой успех отряда имени Сергея.

Теплая июньская ночь плыла над озерами, когда мы вышли на исходный рубеж. Пушистые облака заволокли небосвод. Бойцы Грома помогли штурмовой группе бесшумно миновать границу. С нею шли Захаров, Корякин, Машеров, Петровский. Командир взвода Галим Ахмедьяров из отряда Захарова и я командовали засадами на дорогах.

Гром с товарищами мастерски сняли часовых, уничтожили патруль. Два револьверных выстрела при этом не всполошили загулявших солдат — пограничников. В темное небо взмыла ракета. Сигнал. Человек восемьдесят партизан ринулись по неширокому проходу на улицы Шкяуне. Дружно застрочили партизанские пулеметы, автоматы, ударили винтовки. В ответ — редкий огонь. Внезапность нападения сыграла решающую роль — фашисты и айзсарги оказали слабое сопротивление. Наши бойцы быстро заняли почту и здание волостного управления. Большой силы взрыв в районе складов осветил район боя, который продолжался еще несколько минут. Из полицейского участка доносились выстрелы. Располагался участок в кирпичном здании со специально оборудованным для обороны подвалом. Захаров приказал поджечь здание.

Помощь гарнизону была направлена по Зилупскому шоссе. Броневик и две грузовые машины с солдатами попали под пулеметный и минометный огонь бойцов Ахмедьярова. Потеряв несколько человек и своего предводителя — лейтенанта жандармерии, гитлеровцы отступили.

Г. И. Казарцев

Д. П. Машерова

Над озером и местечком полыхало зарево, когда я, оставив часть бойцов на дороге, с одним взводом поспешил в Шкяуне. Нужно было форсировать погрузку трофеев. А они, как мы и предполагали, были немалые. Все наши и мобилизованные подводы полнились мешками с белой мукой и сахаром. Нам досталось много обуви и одежды, так необходимых большинству партизан и, конечно, оружие с боеприпасами.

Главный итог ночного налета — частично уничтожен, частично рассеян фашистский гарнизон, уничтожены волостное и полицейское управления со всеми находившимися там документами, телефонная станция, сожжены три склада. Немаловажно было и другое — удар партизаны нанесли там, где их не считали за силу, способную громить гарнизоны, вести открытый бой. Правда, на первых порах командование охранных войск гитлеровцев приняло наш налет за нападение десанта Красной Армии. Но население знало, что разгром вражеского гарнизона — дело партизанских рук.

Почти на километр растянулась наша колонна на обратном пути. Двигались осторожно, с боевым и тыловым охранением. В Шкяуне все еще полыхал пожар. На дневку остановились в лесу неподалеку от Прошек. Отдохнули. Вволю побаловались чаем и сахаром. Многие наши товарищи впервые за месяцы партизанской жизни пили сладкий чай.

— Заглянем в почтовые посылки немцев, — предложил Корякин.

— Стоящее дело, — поддержал я командира.

Распечатали. В офицерских обнаружили бекон, мед, отрезы материала, кожгалантерею, в солдатских — обувь, ношеные платья, детскую одежду.

— Сволочи, — не выдержал кто-то из партизан, — небось последнее у ребятишек забрали. Гады треклятые!

Вскоре разведка донесла, что к Прошкам двигается рота солдат. Это была «визитная карточка» карательной экспедиции, срочно организованной против нас командованием охранных войск. Как после выяснилось, участвовало в ней до 900 человек.

Отряд гитлеровцев и айзсаргов вошел в Прошки, но затем направился не по нашим следам в сторону деревни Красово, а вокруг озера, на Освею. Кто-то из прошковских жителей показал карателям ложное направление. И все же было очевидно: боя нам не избежать. Фашисты на всех перекрестках дорог сделали засады. Их засекли наши разведчики. Нас предупреждали о ловушках и добровольные помощники — деревенские жители, укрывшиеся в лесу. Маневр наш стеснял большой обоз.

Короткое командирское совещание. Небольшой спор о том, куда идти. Решили двигаться к Лисно. Пошли вдоль берега Освейского озера. Бездорожье, болота, туман. Пересекли шоссе южнее деревни Нижнее Люблено. На рассвете темная росистая чаща леса поглотила отряд.

В Лисно расположились удачно. С правой стороны от нас плескались воды широкого озера Лисно, слева шумел бор, впереди находилась извилистая река Свольна с деревянным мостом неподалеку. Отсюда мог появиться противник. Здесь мы и сосредоточили огневой заслон. Два наших взвода и взвод Галима Ахмедьярова закрепились вдоль южного берега озера и на высоте вблизи церкви. Обоз отправили в лес, замаскировали.

Ждать пришлось недолго. В лесу раздалась стрельба. Это наши разведчики — ими командовали братья Гигелевы и освейский партизан старший лейтенант Кузьмин — обрушили огонь своего оружия на гитлеровцев. Те почему-то двигались без боевого охранения и были наказаны за беспечность. Фашистов было много. Придя в себя, они открыли минометный огонь. Он не причинил вреда нашей разведке. Гигелевы, задержав фашистов на некоторое время, отвели бойцов в сторону и поспешили к отряду.

Бой у Лисно продолжался свыше двух часов. Сначала каратели действовали «навалом» — одна цепь атакующих сменяла другую, но паши пулеметчики быстро остудили их пыл. Особенно яростно стучали ручные пулеметы прошкинского подпольщика Василия Лукашонка и молодого латыша вблизи моста через Свольну. Латыш лежал метрах в пятнадцати — двадцати от дороги. Кругом рвались мины, свистели пули, а он, не обращая внимания на них, кричал: