Чтение онлайн

— Патроны! Патроны!

Я находился на левом фланге нашей оборонительной позиции, у церкви. Низом по берегу речки пробрался к дороге. Невдалеке вел огонь из автомата Машеров. Он показал рукой в сторону латыша:

— Лихой пулеметчик. Орел!

— Кто он? — спросил я.

— Имант Судмалис. В Прошках появился недавно. Гром опознал его. Говорил, что до войны Судмалис был на комсомольской работе.

Так мои пути скрестились с легендарным героем Великой Отечественной войны — одним из организаторов героической обороны Лиепаи буквально в первые часы фашистского нашествия на нашу страну. Об этом своим новым товарищам — партизанам секретарь Лиепайского уездного комитета комсомола, член ЦК ЛКСМ Латвии Имант Судмалис не рассказал. Он начал путь на партизанской тропе рядовым пулеметчиком.

Гитлеровцам удалось поджечь церковь. И тут появились три вражеских самолета. Однако бомбить нас они побоялись. В ста метрах от партизан лежали каратели. Атаковать наши позиции они уже не решались.

Сигнал на отход. Боеприпасы на исходе. Перебежками партизаны устремились к лесу. Часть бойцов отходила на лодках. Судмалис и несколько автоматчиков прикрывали отход. Последним вплавь через Свольну покинул место боя Степан Корякин.

Каратели не преследовали нас. Заняв Лисно, они подожгли несколько хат. Затем, погрузив убитых и раненых, их было немало, на подводы, направились в сторону Освеи. А мы вскоре разъединились. Отряд Захарова, отряд имени Сергея и группа партизан-латышей пошли в свои обжитые места. Расставаясь, говорили:

— До скорой встречи!

— До новых совместных боев!

Бригада, как показал опыт войны в тылу врага, наиболее удобное партизанское формирование для нанесения массированного удара по гарнизону противника, для масштабной операции на железной дороге, для рейдирования. Уже осенью 1941 года бригады создавались у ленинградских партизан. Несколько позже они появились в Белоруссии, на Брянщине, у калининских и смоленских партизан.

Белоруссию по праву называли республикой-партизанкой. Ее 1108 партизанских отрядов объединяли более 370 тысяч народных мстителей. Отряды стали костяком крупных партизанских формирований. Одним из первых таких формирований стала бригада «За Советскую Белоруссию». В ней мне и первым «сергеевским ребятам» довелось воевать с июля 1942 года до полного изгнания немецко-фашистских захватчиков с белорусской земли.

Бригады рождались не на голом месте. Как правило, их создание было подготовлено действиями местных партизанских отрядов, антифашистского подполья, кропотливой работой подпольных райкомов партии. Исключение составляли специальные рейдовые бригады. Тому пример Вторая особая партизанская бригада разведотдела штаба Северо-Западного фронта.

Рождение нашей бригады также обусловливалось всем тем, что удалось сделать отрядам Дубняка, Захарова, «сергеевских ребят», окруженца Родиона Артемьевича Охотина. Последний был создан в районе деревни Межево. В нем находился первый секретарь Россонского подпольного райкома партии Варфоломей Яковлевич Лапенко. Толчком же к непосредственному формированию послужил приход в наш край спецотряда Красной Армии под командованием капитана Петракова. Случилось это вскоре после боя в районе Лисина.

Трудно сейчас вспомнить, да это и не столь важно, кто из командиров предложил разделить отряд имени Сергея на три. Опыта управления разросшимся отрядом ни у кого не было. А хотелось охватить своим влиянием большую территорию, получить лучшую возможность для маневра. В чем-то это разделение себя оправдало, кое в чем мы просчитались. Но, как бы там ни было, второй месяц лета 1942 года мы встретили, разбившись на три части. Отряд под командованием Машерова стал называться имени Щорса, отряд Петровского — имени Кирова, отряд имени Сергея сохранил свое прежнее наименование, но командиром его вместо Корякина стал Александр Овсянников.

Среднего роста, коренастый, с голубыми глазами на красивом лице с маленькими усами, Овсянников не производил впечатления командира-рубаки, но в бою был хладнокровен и смел. Пришел он к нам в мае в числе других окруженцев, среди которых пользовался авторитетом и имел прозвище Батя. Плохой чертой характера нового командира было непонимание того, что дружки не одно и то же, что друзья. Да и похвалу любил он черпать ковшом, а не суповой ложкой. Этим стали пользоваться бойцы, еще не прошедшие через горнило партизанских испытаний.

Когда разведка доложила о появлении спецотряда — партизаны назвали его отрядом «фронтовиков» — в районе дислокации Охотина, я предложил командиру:

— Давайте пойдем к «фронтовикам». И новости узнаем, и попросим связь с нами держать.

— Всем отрядом не стоит. Сходи сам, комиссар, с группой. Разведай, что и как, — сказал Овсянников.

Я не стал возражать и 7 июля отправился в соркакилометровый путь. Со мной пошли Николай Кичасов, Ира Комарова, Николай Антонов, Леонид Койфман, Степан Киселев, Владимир Паруль и еще несколько бойцов. Шли лесом, через болото, попавшуюся речку преодолели вплавь, так как все мосты через нее были уничтожены партизанами. Заглянули в деревню, где жила мать Хомченовского.

— Где Володя? Почему он не навещает меня? — с тревогой в голосе спросила Ирина Карповна.

— Жив Володя. Он сейчас далековато от этих мест, на задании. Но сведения от него есть. Жив он, — успокаивала мать нашего героя Ира Комарова.

Перекусив, двинулись дальше. В деревне Горяни Селявинского сельсовета, приютившейся на высоком берегу живописного озера, взяли проводника. Им согласилась быть белокурая девушка-подросток. Звали ее Олеся. Согласилась, сказав:

— Проведу. Но сначала должна сходить в одно место. Одна.

Некоторые из нас были одеты в немецкое обмундирование. Олесе это показалось подозрительным. Думали, что не вернется, но она вскоре пришла и просто предложила:

— Пойдемте.

Олеся Паршенко довольно быстро провела нас к лагерю Охотина, на обратном пути на предложение Комаровой: «Оставайся с нами. Ты нам очень понравилась», улыбнувшись, ответила:

— Хорошо. Только захватим с собой мою подругу Веру Михайлову.

Не прошло и получаса, как две девушки, без горького прощания с родными, одетые по-летнему, зашагали навстречу трудной, полной неизвестности жизни. Олеся в бригаде ее звали Люсей — оказалась ученицей Петра Мироновича Машерова. И какой способной ученицей! Разведчица Паршенко всю партизанскую войну была рядом со своим учителем. И когда отгремели ее грозы — тоже. Долгие годы Ольга Тихоновна Бармичева (Паршенко) — инструктор ЦК Коммунистической партии Белоруссии.

В. П. Шуцкий

А. И. Петраков

Встреча с «фронтовиками»… Вам, дорогой читатель, трудно представить, сколь радостным событием была она для всей нашей группы, особенно для Николая Кичасова и для меня. Ведь ровно год прошел с тех трагических дней, когда братья Кичасовы, я и Степан Корякин остались вчетвером после последнего боя нашего полка. И за этот год ни одной встречи с представителями родной армии. Невезучие были мы в этом отношении, что ни говори.