Чтение онлайн

Одним из таких именно естественных, обобщающих средств перевода является замена денежной единицы функциональным аналогом — главным обра­зом, названиями денег второй группы, существующими, вероятно, в любом языке.

Однако при этом необходима очень существенная ого­ворка: удобство такой замены отнюдь не значит, что лю­бую реалию, употребленную в переносном смысле, можно заменить в переводе любой единицей из денег-нереалий. Каждое из этих слов-замен отличается собственным «нравом»: одни обладают очень широкой сочетаемо­стью (грош, пара), другие, напротив, употребляются чуть не исключительно во фразеологии (обол, алтын). Кроме того, выбор «монеты» зависит и от ПЯ; например, в немецком языке даже не вышедшие из употребления единицы иногда используются в более нейтральном стиле.

Если такой прием окажется неудобным, то можно по­думать и о переводе другими нейтральными средствами, в первую очередь, заменой родовым понятием: «деньги», «сумма», при более широком обобщении смысла — «мно­го», «мало», или, наконец, даже опустив трудно поддаю­щуюся переводу валюту: в сравнении «все равно, что най­ти сто тысяч рублей» рубли можно безболезненно опу­стить.

Но вернемся к копеечкам в примере из А. И. Куприна. Как лексическая единица копейка сохраняет свое основ­ное значение, продолжая оставаться элементом денежной системы СССР. Этим и можно объяснить, почему эпизо­дическое нарушение связи с референтом при употребле­нии ее в переносном значении не приводит к потере на­циональной окраски. Поэтому едва ли можно считать удачным введение в русский перевод новеллы анг­лийского автора из африканской действитель­ности выражения «станет в копеечку» (Дж. Б. Шоу. Но­веллы) . Это почти так же плохо, как употребление бол­гарских реалий-денег для неболгарской действительно­го

сти в рассказе о том, как кто-то в Москве покупал грейпфрут на 39 стотинок, или в телепередаче о 100-ле-вовом заработке жителей фавел Рио-де-Жанейро (при­меры аутентичны).

6. В особый раздел нашей предметной классифика­ции были выделены денежные единицы и едини­цы-меры, отличающиеся от остальных реалий этого рода главным образом стилевой окраской. С точки зрения стро­го предметного деления, такое обособление по стилисти­ческому показателю неправомерно, поскольку принад­лежность к сниженным стилям речи в общем не меняет их предметной отнесенности:.целковый=\ рублю, англ. dime=10 центам, Groschen австр. = 1/100 шиллинга, а нем. =10 пфеннигам; nickel в ам. жаргоне = 5 центам, а nickel в англ. = 1 фунту стерлингов и т. д. Однако некото­рые особенности этих единиц и, в частности, осложнения, которые создает их перевод, требуют самостоятельного и более тщательного рассмотрения.

Основным признаком, по которому пятак или крас­ненькая, nickel или dime, sou или ecu отличаются от своих современных «нормативных» синонимов, остается их принадлежность к иному стилю (разговор­ный, просторечие, диалект, жаргон). Если сопоставить «пять рублей» — синенькая — пятерка или «пять санти­мов»— sou или «доллар» — buck, учитывая их стилисти­ческие (и иные) расхождения, то нетрудно увидеть, как много теряет перевод, когда все сплошь передается офи­циальным наименованием соответствующей денежной единицы.

Различаются эти реалии и в историческом аспекте. Среди стилистически окрашенных единиц намечаются две группы: устаревшие и даже старинные единицы, такие как рус. алтын, четвертной, катерника, радужная, и употребляемые в современной речи — пятак, гривенник, трешка, двушка, полтинник. Многие из второй группы, о которых уже шла речь, лишились стоимостного значения и не употребляются в настоящее время как реалии; дру­гие, сравнительно недавно живые, вышли из употребле­ния (пятнашка= 15 коп.).

Иногда между просторечными и жаргонными назва­ниями денежных единиц и их нейтральными по стилю синонимами наблюдаются и. некоторые семантичес­кие отличия. Например, двушка не равнозначна двум копейкам (две монетки по 1 коп. — не двушка): это «двухкопеечная монета», а нередко и уже — необходимая

171

для телефона-автомата монета (возможно, что именно в связи с таким «телефонным» употреблением и возникла в обиходном языке не фигурирующая в словарях двушка).

Нередки отличия и в отношении употребления. Многие из этих единиц употребляются преимущественно в составе фразеологических сочетаний (нет ни копья); другие — в более или менее ограниченных по содержанию контекстах. Например, фр. livre (обычно в этих случаях ее транскрибируют на русский и болгарский, а, вероятно, и на другие языки — ливр) используется в современном французском языке почти исключительно для обозначе­ния дохода — «получает столько-то ливров ренты».

Есть, кроме того, ряд единиц, которые не имеют очень определенного «достоинства» или обозначают несколько стоимостей, или последние менялись со временем; харак­терный пример — червонец: 1) золотая монета достоин­ством в 3 р. в разговорном употреблении, 2) 5 р., 3) 10 р., 4) кредитный билет достоинством в 10 р. (1922-1947 гг.); нем. Sechser может иметь, в зависимости от ме­ста, стоимость 5, 10 или 20 пфеннигов.

Перевод смыслового содержания этих реалий-де­нег не затруднит никого с точки зрения их материаль­ного значения. Пятерка — это не более, чем 5 руб­лей, иногда купюра достоинством в 5 рублей, только и всего. Но беда именно в том, что в художественной лите­ратуре номинал — не самое важное, а переводчик переда­ет лишь «достоинство» денежной единицы, часто остав­ляя на втором плане эмоциональную окраску (не говоря уже о колорите) и не доводя, таким образом, до читателя характер, настроение, отношение к окружающим, воспи­тание, намерения героя, которые иной раз подсказывает эта «пятерка» или эти «пять рублей».

Коль скоро мы имеем дело с реалиями, в первую оче­редь, казалось бы, нужно подумать о транскрипции. В наших русских материалах мы не встречали такого случая; единственная обнаруженная нами транскрипция приведена в РБР — «полушка» с соответствующим объяс­нением: «старинная медная монета = '/4 копейки»; и еще перевод: красненькая передана в значении уменьшитель­ного женского рода от «красный» — «червеничка», что болгарскому читателю, разумеется, ни о чем не говорит.

О переводе таких реалий написано немного. И. Ле­вый, например, к сожалению, предельно лаконичен: «Наи­большее, на что может решиться переводчик, чтобы сде­лать текст доступнее пониманию, — это заменить менее

172

известные денежные единицы более известными»; он предлагает вместо англ, кроны писать «пять шиллингов», вместо «трех червонцев» — «тридцать рублей» и т.д.1. Мы вполне согласны, что такая замена сделает текст доступнее, но ведь это не единственная забота переводчи­ка; если речь идет только о том, чтобы менее знакомое заменить более знакомым, то задачу можно считать ре­шенной, но этим не передать стилистические, эмоцио­нальные и, нередко, временные различия, скажем, между «десятью рублями», «десятирублевкой», «десяткой», «червонцем» и «красненькой»...

Проследив словарные переводы русских семантичес­ких синонимов рублей и копеек, мы постарались устано­вить кое-какие закономерности в отношении средств, которыми пользуются разные языки. Приемы, в общем, стандартные, что касается, в частности, английского, французского и немецкого языков: 1) обозначают «моне­ту или денежный знак, билет, достоинством в столько-то» (англ, five kopeck piece, ten rouble note, фр. piece de cinq kopecks, billet de dix roubles, нем. Fiinfkopekenstuck, Zehnrubelschein); 2) если такое обозначение почему-либо неудобно или невозможно, приводится просто номинал: «столько-то копеек или рублей» (англ, fifty kopecks, one rouble, фр. deux kopecks, cinq roubles, нем. barber Rubel); 3) наконец, в сравнительно очень немногих случаях (мы нашли только в немецком) есть приблизительные соот­ветствия типа функциональных аналогов (Funfer, Hun-derter).