Чтение онлайн

...Джогендро занимал в Би-шайпуре небольшой одно­этажный домик, неподалеку от резиденции местного з а-м и н д а р а*, (с. 190)

* Заминдар — помещик, землевладелец.

I'm afraid he'll turn into a fullblown anchorite one of these days. (p. 294)

...Но боюсь, что, в конце концов, он станет настоящим санниаси*. (с. 198)

* Санниаси — отшель­ник, правоверный индус, отказавшийся от мирских благ и посвятивший себя служению богу.

Русские переводчики, чтобы не искажать подлинник в отношении бытового колорита, сохранили реалии (при­ведены объяснения в сносках). Сам же писатель, поль­зуясь своим правом автора, меняет, и местами весьма радикально, текст в отношении реалий, иногда нарушая местный, бытовой колорит и даже заменяя типичные для индийской жизни явления и понятия другими, чуждыми для своего народа:

Just wait till the Chris t-m a s holidays, (p. 285)

177

176

...Это папе новогодний подарок, (с. 245)

...а небо огласилось звуками пляски невидимых танцов­щиц, мелодичным перезво­ном браслетов на их ногах, (с. 264)

I've brought a Christ­mas-present for dad. (p. 370)

...the whole universe resound­ed with the stamp and the castanets of invisible dancers, (p. 400)

Часть II

Предельно ясно, что «рождественские каникулы», «рождественский подарок» и «кастаньеты» неуместны в произведении из индийской жизни. Но вместе с тем ясна и цель автора: переводя собственное произведение, Та­гор сознательно жертвует деталями, и иногда весьма важными, чтобы любой ценой довести до читателей, ко­торым чужд быт его страны, лежащие в основе произве­дения идеи.

Как уже было сказано выше, автор — полновласт­ный хозяин своего произведения, он может поступать с ним как хочет, а Рабиндранат Тагор — крупный писа­тель. Однако мы находим, что в результате одних из его поправок или переделок утрачивается известная доля колорита, аромата его повествования, а благодаря дру­гим для культурного читателя в текст вкрадывается фальшивая нотка, приводящая к эффекту, обратному намерениям писателя-переводчика.

Вероятно и здесь, как и везде, правильнее всего будет придерживаться провозглашенной еще Горацием «золо­той середины».

Глава 1

ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ

В «шкале непереводимости» или «труднолереводимо-сти» фразеологизмы, или фразеологические единицы (ФЕ), занимают едва ли не первое место: «непереводи­мость» фразеологии отмечается всеми специалистами в числе характерных признаков устойчивых единиц; на нее неизменно ссылаются сторонники «теории непереводимо­сти»; с трудностью перевода ФЕ на каждом шагу стал­кивается переводчик-практик, на ней почтительно оста­навливается теоретик перевода.

Из частного лингвистического вопроса за последние два десятилетия фразеология выросла в крупный раздел языкознания; о ней и по многим проблемам ее написаны (главным образом советскими учеными) тысячи работ. И тем не менее начать сопоставительное изучение, как полагалось бы, четким определением самого предмета или хотя бы ясной дефиницией фразеологизма с пере­числением его признаков и видов почти невозможно; по основному вопросу: что такое ФЕ? — мнения авторов расходятся в очень широком диапазоне.

Для нас, однако, это имеет и свою положительную сторону, так как позволяет, учитывая практическую цель нашей работы и ее направленность на перевод, включить в предельно узкие рамки настоящей главы максимально широкий круг единиц — все то, что разные авторы при­числяют к фразеологизмам: как идиоматику, так и ФЕ пословичного типа (в том числе крылатые выражения, афоризмы, сентенции), как образные (метафорические) единицы, так и необразные (безобразные) сочетания и даже случаи устойчивой сочетаемости, как «норматив­ные», «обкатанные» временем, так и отшлифованные ма­стерами обороты.

179

Несмотря на то, что еще нет всестороннего исследова­ния перевода фразеологии, те или иные вопросы затраги­вают все теоретики. Так, Я. И. Рецкер посвящает им большую главу в своей книге, отмечая, что «переводчик должен уметь самостоятельно разбираться в основных вопросах теории фразеологии, уметь выделять фразеоло­гические единицы, раскрывать их значение и передавать их экспрессивно-стилистические функции в переводе» 1. Эта мотивировка, нам кажется, интересна не только сама по себе, но и как своеобразный план для разработки та­ких вопросов: 1) необходимость для переводчика знаний в области фразеологии, 2) трудности распознавания ФЕ в тексте и 3) собственно перевод, предполагающий пере­дачу не только а) семантики, но и б) экспрессивно-сти-;_ листических функций соответствующей единицы.

Как в отношении многих из вошедших в эту книгу единиц, так и в отношении большинства других, успех ' перевода ФЕ нередко определяется еще до того, как дело ,_ дошло до перевода — на этапе ее распознавания. Фразеологизм обладает всеми качествами, которые могут представить затруднения для переводчика уже с первых шагов: это и раздельнооформленность, и характер ком­понентов, большей частью не отличающихся от обычных слов, и ничем не замечательная, за немногими исключе­ниями, связь между ними и контекстом.

Этот первый момент — распознавание устойчивых со­четаний в тексте подлинника — требует самостоятельного рассмотрения, так как значительная часть неудач в пере­воде ФЕ обусловлена именно «неузнаванием их в лицо»: переводчик 1) принимает их за переменные (свободные) словосочетания, и это приводит к переводу их на уровне слова, или, 2) замечая их слитность, приписывает ее ин­дивидуальному стилю автора; или же,-наоборот, 3) наде­ляет свободное сочетание качествами устойчивого и пе­редает его, соответственно, на фразеологическом уровне. Вероятность правильного перевода при таком «подходе», , разумеется, редко бывает значительной.

Следующий барьер — трудность восприятия, по­нимания распознанной единицы. В связи с характерной для фразеологизма невыводимостью значения целого из значений компонентов «пословный» перевод редко быва­ет верным. Мы часто говорим о «гипнозе подлинника», а

1 Рецкер Я. И. Теория перевода и переводческая практика, с. 145. 180

здесь придется ввести понятие «гипноз слова», отдельно­го слова, компонента ФЕ, заслоняющего от переводчика значение целого. А неправильное восприятие самого сло­ва, уже достаточно неприятное само по себе, часто при­водит к искажению и всего контекста, который перевод­чик стремится приспособить к тому значению, которое сложилось у него в голове.

Однако основной причиной ошибок как нераспознава­ния, так и не (до) понимания значения ФЕ, является, конечно, недостаточное владение ИЯ. Бывает, разумеет­ся, «и на старуху проруха», может оплошать и опытный переводчик — тот же «гипноз подлинника!», — но такие случаи нечасты и не столь опасны, как беспомощность неопытного переводчика. Поэтому, оставив в стороне тех, кто не в состоянии за тремя словами разглядеть словосо­четания, будем ориентироваться на знающего перевод­чика и займемся непосредственно вопросами перевода ФЕ.