Чтение онлайн

С тех пор я поняла, что лошади — довольно своевольные животные.

Мы подходим к следующему ряду стойл, и я показываю на темно-коричневого козла.

— Итак, Джек Ди боится громких звуков. Если он их услышит, то может упасть в обморок.

Глаза Далии расширяются от ужаса.

— Это не так страшно, как кажется, — я указываю на двух других коз. — Джонни Ви и Джимми Би не любят, когда их держат порознь, так что убедись, что ты позволила им спать в одном стойле, иначе они будут биться головами о стены и мешать спать всем остальным животным.

Эти три козы живут здесь всего месяц, но они заявили о себе с того самого дня, как Рафаэль спас их от жестокого хозяина, который бросил их умирать в клетке.

Она подавляет смех.

— Как ты их различаешь?

— Вот это Джонни. Его слишком часто били по голове, поэтому Джимми всегда рядом и заботится о нем. У них обоих одинаковые белые пятна на левой и правой ногах, а у Джека белое пятно между рогами.

— Рафа дал им имена?

— Я позволила себе творческую вольность, поскольку он все еще называл их козлами один, два и три.

Она фыркнула.

— Ты большая поклонница виски?

Я морщу нос.

— Не очень, но мой отчим — да.

Затем я официально представляю Далию Жозе, Патрону и Хулио — трем поросятам, которых Рафаэль приютил сразу после того, как я начала здесь работать. В тот день, когда он их спас, я впервые осталась с Нико наедине, так как ему пришлось ехать в несколько городов, чтобы спасти свиней и Бакарди, самую маленькую овцу, которая когда-либо существовала.

— Что с ней случилось? — она опускается на колени перед пугливой овечкой.

— Несчастный случай на шерстяной ферме, — у меня замирает сердце при виде различных шрамов на ее теле.

Нижняя губа Далии подрагивает.

— Напомни мне, чтобы я больше никогда не покупала ничего из шерсти.

Я ободряюще улыбаюсь ей.

— Рафаэль работает над тем, чтобы закрыть это место и найти новый дом для других овец, но у него возникло несколько юридических проблем.

Она поднимается с пола и снимает несколько кусочков сена, которые прилипли к ее одежде.

— Удивляюсь, как он находит время на все это с его графиком работы.

— Это важно для него, — отвечаю я.

Ее глаза смягчаются.

— Я знаю. Он всегда был таким, с тех пор как мы были детьми и он хотел спасти всех бездомных кошек в городе.

— Да?

— О да. Жозефина это ненавидела.

— Почему?

— Она называет их агрессивными существами.

Мой нос подергивается от отвращения.

— Правда?

— Да, но это не мешало Рафе кормить кошек, когда она спала.

У меня вырывается смешок.

— Похоже, его увлечение бродячими животными началось уже в юном возрасте.

Она смотрит на Бакарди.

— Думаю, он видит в них себя.

Мое сердце снова забилось, пропуская удар.

— Как?

— Это не моя история, — она идет к следующему стойлу и меняет тему, делая вид, что только что не отодрала один из многочисленных слоев Рафаэля.

Я всегда знала, что Рафаэль неравнодушен к животным — это стало очевидно, когда в мои должностные обязанности вошла забота о них, — но мне никогда не приходило в голову задуматься, почему мой босс был непреклонен в вопросе заботы о стольких животных, подвергшихся жестокому обращению. Я по глупости решила, что это потому, что он посмотрел документальный фильм или что-то столь же трогательное, но слова Далии говорят о нечто более глубоком.

Что-то, что я хочу узнать, хотя бы для того, чтобы лучше понять этого загадочного человека, который прячет свое мягкое сердце за толстой глыбой льда.

Думаю, он видит в них себя.

Все знают, что Рафаэль был усыновлен родителями Джулиана, но причина, по которой они это сделали, достоянием общественности не является. Конечно, люди строили свои предположения о его воспитании, но я никогда не обращала особого внимания на городские сплетни. Подростком я едва ли могла находиться с ним в одной комнате и не краснеть, не говоря уже о том, чтобы слушать истории о нем, не выдавая своей влюбленности.

Я прошла долгий путь с тех застенчивых, неловких дней, но это не значит, что я застрахована от мужчины с трагической предысторией и любовью к сломанным, брошенным вещам.

Воскресенье обычно не является моим свободным днем, но Рафаэль все равно дал мне выходной, поскольку я уже согласилась выпить кофе с Коулом. Он предложил взять мне кофе в кафе «Сердитый Петух», поэтому я прохожу мимо стойки и ищу его по всему заведению, но не нахожу.

Я достаю телефон и пишу ему сообщение.

Элли: Привет. Ты уже здесь?

Он отвечает мгновенно.

Коул: Я выскользнул через задний выход.

Элли: Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть веская причина ошиваться возле мусорных баков.

Коул: Кто-то узнал меня, и я запаниковал.

Коул: Клянусь.

Я облегченно вздыхаю и направляюсь к задней стенке. Хотя я не проводила много времени рядом с известными людьми с тех пор, как Ава обрела популярность после того, как вышвырнула меня, я могу только представить, насколько подавляющим должно быть это чувство, особенно для такого человека, как Коул, который стал знаменитым еще до своего рождения.

Я открываю заднюю дверь и вижу музыканта, прислонившегося к стене, с низко натянутой на лицо кепкой и солнцезащитными очками, скрывающими его глаза.

Он протягивает мне вторую чашку.

— Ты просила грязный чай7, верно?

— Спасибо, — я с радостью выхватываю у него напиток со льдом и делаю большой глоток. — Знаешь, если бы ты не хотел, чтобы тебя узнали, я бы предложила встретиться где-нибудь в другом месте.

Он гримасничает.

— Я думал, люди не обратят внимания.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ты шутишь?

— Мой агент сказал мне, что никому здесь не будет дела до того, кто я такой.

Я смотрю на него, не моргая.

— Ты хоть понимаешь, насколько ты знаменит?

Коул, несмотря на то что его родители — знаменитые рок-звезды, сделал себе имя в жанре инди-фолк. Его музыка немного отличается от музыки Авы, хотя они часто попадают в одни и те же плейлисты и в итоге соревнуются за награды на премиях. Если бы не альбом Авы, Коул, скорее всего, выиграл «Альбом года».