Чтение онлайн

Рафаэль поднимает взгляд от моих рук.

— Ты должна была сказать мне об этом.

Я смеюсь себе под нос.

— И что бы ты сделал?

— Предложил Ксанакс9?

— И сразу бы дал его мне?

— Нет, но я бы направил тебя к кому-нибудь, кто мог бы помочь. Или, по крайней мере, дал бы тебе несколько советов перед долгим полетом.

— О, так ты теперь эксперт по авиафобии?

— Если учесть, что когда-то я чувствовал то же самое, то да.

— Правда? — я подумала, что Нико шутит, потому что мне трудно поверить, что Рафаэль боится — или боялся — чего-то обыденного, вроде самолетов. Он кажется таким… сильным и стойким.

— Ага. Как ты думаешь, почему мне нравится летать с открытым иллюминатором?

— Если ты хочешь… — я сглатываю комок в горле. — Ты можешь…

— Все нормально.

Объявление о взлете начинает мигать на большом экране передо мной, напоминая мне обо всем, что может пойти не так во время полета. Я не могу отвести взгляд от короткого видеоролика, в котором рассказывается о спасательных плотах, аварийных выходах и о том, как важно сначала надеть кислородную маску на себя, прежде чем помогать кому-то еще.

Рев двигателей только усиливает мою тревогу, поскольку самолет и мое сердцебиение набирают скорость.

— Давай сыграем в игру.

— Милая идея, но мне придется вежливо отказаться, потому что, не уверена, заметил ли ты, но я нахожусь в двух секундах от того, чтобы потерять свой чертов разум.

Не обращая на меня внимания, он спрашивает:

— Ты бы предпочла никогда больше не играть на инструменте или потерять способность петь?

Мой вздох едва слышен за шумом двигателей.

— Прости?

— Ты должна выбрать что-то одно.

— Я не хочу, — мое сердце замирает, когда колеса отрываются от земли.

Ты застряла здесь на несколько часов и ничего не можешь сделать…

— Держу пари, ты бы предпочла отказаться от своего голоса.

Подождите. Что?

— Что было бы чертовски обидно, если тебе интересно мое мнение.

Мне трудно дышать, и это не имеет никакого отношения к взлетающему самолету.

— У тебя самый красивый голос, который я когда-либо слышал.

Все мое лицо, наверное, напоминает помидор.

— Ты говоришь это, чтобы отвлечь меня.

— С каких это пор я стал делать ложные комплименты?

Я слишком ошеломлена, чтобы ответить.

— Так что бы ты выбрала?

Я решаю подыграть ему и ответить, поскольку он явно делает это ради меня.

— Не то чтобы я хотела перестать петь, но никогда больше не играть на инструментах — это не вариант. В каком-то смысле они заставляют мою душу петь.

Он наклоняет голову в молчаливом любопытстве.

— И каково это?

— Каково что?

— Иметь что-то, что заставляет тебя чувствовать себя живым.

Мне трудно придумать подходящий ответ, поэтому я молчу, обдумывая его вопрос. Неужели у Рафаэля нет ничего такого, что заставляет его сердце гореть, или он закрыл себя от возможности когда-либо почувствовать это?

Я не уверена, но боюсь того, что может произойти, если я буду упорно искать ответ.

Глава 21

Рафаэль

В конце концов Элли заснула, что, как мне казалось, было невозможно, особенно если учесть, как она волновалась весь полет. Как только адреналин выветрился, ее тело сдалось, и она выбрала мое плечо в качестве подушки, а купленная ею подушка осталась у нее на коленях. Я мог бы оттолкнуть ее, но я все еще чувствую себя виноватым после ее предыдущего признания, поэтому сижу неподвижно, как статуя, пока она опирается на меня.

Когда Нико уговорил меня пригласить Элли в нашу летнюю поездку, я решил, что она согласилась из-за бесплатной возможности отдохнуть, но это было даже не близко к истине.

Как и я, она здесь ради Нико. Пусть будет проклято беспокойство, связанное с поездкой.

Ее стремление сделать все возможное для каникул моего сына наполняет меня благодарностью, настолько сильной, что она переполняет меня, как и мысль о том, что Элли сделала для Нико больше, чем когда-либо делала его мать.

Если бы моя бывшая жена испытывала подобный страх, я бы и близко не подпустил ее к самолету, не говоря уже о том, чтобы выдержать десятичасовой перелет ради нашего сына.

— Как долго она собирается спать? — шепчет Нико через щель между нашими креслами.

— Я не знаю, — отвечаю я тихим голосом.

— Может, нам стоит поскорее ее разбудить?

— У нас в запасе еще несколько часов, — я украдкой смотрю на женщину, которую когда-то считал раздражающей, когда она прильнула к моему боку, прижимаясь своим теплым телом к моему.

Проходит совсем немного времени, и ее мягкий храп постепенно убаюкивает и меня.

Чья-то рука обхватывает мою, и я резко просыпаюсь.

— Что за… — я смотрю вниз и вижу, что пальцы Элли зажаты между моими. Самолет трясет, когда мы попадаем в небольшую турбулентность.

— Рафаэль, — ее голос, полный паники, заставляет меня действовать.

— Все в порядке.

— Ни черта не в порядке! — и без того белое лицо Элли еще больше бледнеет, когда самолет трясет.

— Она в порядке? — шепотом спрашивает Нико.

— Скоро будет. А ты?

— Да! Это как тот космический аттракцион в «Дримленде», — Нико говорит своим бодрым голосом, и это помогает мне немного расслабиться. Элли, похоже, не разделяет его настроения, так как ее хватка на моей руке становится все крепче и крепче, пока она не начинает покалывать от недостатка кровообращения.

Кровообращение. Точно.

Ее тяжелое дыхание отвлекает меня от моих мыслей. Прошло много времени с тех пор, как кто-то, кроме Нико, искал у меня утешения, и я быстро осознаю, насколько плох в этом, когда говорю:

— Статистика в нашу пользу. Только один из каждых одиннадцати миллионов самолетов терпит крушение.

Она в ужасе смотрит на меня.

— Один из одиннадцати миллионов?

— Если верить Google, то да.

— Но разве за день не совершается не менее ста тысяч рейсов?