Чтение онлайн

– Готовы? Ну, погнали… – командует Новиков, ударяя ладонями по пухлым ляжкам. Гуськом тянемся к двери. Проходим через коридор и так же строем заходим в приемную. Здесь уже не протолкнуться: коллеги пришли толпой, от каждой службы – букет и подарок. Васька пробегает взглядом по цветам, пакетам с логотипами элитных брендов и кривит губы:

– Как думаешь, наш презент не хуже? – волнуется.

– Не знаю. Но сумка мне понравилась. Она прямо в его духе.

– Это Гуччи.

– Я знаю, – закатываю глаза и вжимаю голову в плечи, стараясь затеряться среди коллег.

Адам появляется в приемной под ор «хеппи бездей». Он прижимает ладонь к груди и с улыбкой отвешивает поклоны во все стороны. Пространство вокруг него сразу электризуется. Мужчины распрямляют плечи. Женщины, независимо от возраста, поправляют волосы. Я на именинника стараюсь особо не пялиться, но всё равно чувствую его приближение.

– Спасибо всем, что пришли, – голос у Адама чуть ниже обычного. – Надеюсь, все в курсе, что я организовал для вас небольшой праздник. Постарайтесь не умереть от скуки.

Отовсюду звучат лёгкий смех и поздравления. Народ шутит про то, что отдыхать – это вам не работать. К такому готовиться не надо. Я улыбаюсь и в этот момент чувствую, как на мне останавливается его взгляд. Благо контакт почти сразу же прерывается, ведь ко мне с очередной тупой шуткой подходит Вадик.

– Адам Вахидыч, а давайте прямо сейчас и начнем? Какая теперь уж работа? – подмигивает Байсарову Новиков. Адам чешет густую бороду. В который раз ловлю себя на том, что он слишком серьезный и ответственный для своего возраста. Что, впрочем, наверное, неизбежно, когда ты – старший сын и продолжатель семейного дела.

Предложение Геннадия Ивановича встречается бурными овациями. Адам хмурится, косится на часы, и вдруг расслабленно машет рукой:

– А давайте.

Радостно гудя, толпа выкатывается из кабинета и берет курс к лифтам.

– Блин, а если он не запомнит, где чей подарок? – беспокоится Васька, косясь на сгруженную на столе горку. Действительно – непорядок. Но что теперь? Пожимаю плечами и утаскиваю приятельницу за собой. В толпе других мужчин и женщин поднимаемся в нашу столовку, и я ахаю от того, настолько все здесь изменилось – свет приглушён, от колонок доносится клубная музыка. Разложенные на зеркальных блюдах канапе так и просятся в рот, шампанское искрится в бокалах. Пространство разделено на зоны: стойки с закусками, отдельный стол с напитками, пара диванов в углу. Здесь есть даже кальяны! Всё стильно, без излишеств, но очень уютно.

– Вот это я понимаю – корпоратив, – шепчет Васька, хватая меня под локоть.

Мы располагаемся ближе к окну, и я радуюсь, что рядом оказался высокий фикус, за которым можно спрятаться от любопытных взглядов. К Адаму тянется очередь желающих перекинуться с ним парой слов, и он каждому приветливо отвечает. Помнит всех. Даже Вадика. Даже меня. Хотя почему – даже?

– Ты точно сегодня никуда не сбежишь? – интересуется Васька, вручая мне в руки бокал игристого.

– Точно. Ками осталась с ночевкой у родителей. Я свободна как ветер… – осекаюсь, наткнувшись взглядом на Адама. Волнение ударяет под дых.

– Ой, я сейчас… – не замечая шефа, бормочет Васька. – Там Тимур. Я как раз хотела у него кое-что спросить, – и убегает, оставляя нас с Байсаровым наедине.

– Поздравляю еще раз, – выдавливаю приветливую улыбку.

– Не знал, что ты поддерживаешь связь с семьей.

Почему он так смотрит? Странно. Будто это какой-то грех! Хотя, если извинения отца не приняли…

– Это слишком громко сказано. Сегодня Ками осталась у родителей впервые. А с дедом она и вовсе познакомилась пару недель назад. Отца тронуло, что я дала дочери его фамилию. Он не простил меня, но от внучки не отвернулся.

А ведь я до конца не верила, что из этого что-то выйдет. Даже когда просила маму забрать Ками с ночевкой, чтобы иметь возможность провести вечер вот так, не отбиваясь от коллектива. А она взяла и согласилась. Хотя наверняка в картине мира моих родителей день рождения шефа не является уважительной причиной, для того чтобы пренебречь родительскими обязанностями. Или перекинуть их на других.

– Что ж – пользуйся случаем. Оторвись как следует.

Адам подмигивает мне и отходит. Однако весь вечер я ощущаю его присутствие. И оно очень сильно меня волнует – надо быть совсем уж врушкой, чтобы этого не признать. А он… как будто тоже заинтересован! Говорит с другими, но смотрит на меня. Тянется за бокалом, а все равно косится. Смеётся над чем-то – и снова поворачивается именно в мою сторону. Или мне это только кажется?

Я пью вторую порцию просекко в безуспешной попытке угомонить разбушевавшуюся фантазию. Улыбаюсь, разговариваю с коллегами. Корпоратив – действительно неплохой повод наладить связи внутри коллектива и проявить себя. Мне это нужно – я хочу закрепиться. Нельзя упустить такую возможность.

– Тебе не жарко? Почему ты не снимешь пиджак? – изумляется Васька, обмахиваясь папкой меню.

Действительно! Я же зачем-то надела топ, который казался мне довольно компромиссным вариантом как для офиса, так и для вечеринки, которая намечалась сразу после работы. И мне действительно жарко. Очень. И от шампанского, и от количества людей, и – будь оно всё проклято – от его взгляда, который я ловлю каждый раз, когда отрываюсь от своего бокала. Подпираю локтем стойку, делаю глоток. Решаю: хватит. Решительно стаскиваю с плеч пиджак и аккуратно складываю на спинку стула. Но даже в этом движении ощущаю напряжение, ведь я почти уверена, что он следит за каждым моим движением.

И я ничуть не преувеличиваю. Стоит мне чуть повернуть голову, и я опять наталкиваюсь на его темный взгляд. Адам разговаривает, кажется, с кем-то из брокеров. Кивает, слушает, но в тот самый момент, когда я смотрю, наши глаза встречаются, он довольно бесцеремонно прерывает разговор и делает шаг к нам с Васькой. Я в панике отворачиваюсь.

– Ты только что превратилась из «молодого специалиста» в femme fatale, – хохочет мне в ухо Вася. – Я, пожалуй, свалю.

– Не смей! – шиплю я, но эта зараза в самом деле уходит, с намеком пошевелив бровями. Чертыхаясь про себя, я утыкаюсь взглядом в бокал. И вдруг прямо над ухом слышу:

– Ну как тебе праздник? – спрашивает Адам. Его голос тихий, почти интимный. Но внутри него – напряжение, натянутое, как струна. И венка на шее подрагивает…

– Прекрасно. Очень душевно получилось. Но я думала, ты захочешь отметить его с семьей.

– А, это обязательно. На выходных. Сегодня у меня другие планы.

Его горячий взгляд соскальзывает с моих губ вниз по шее и останавливается на взволнованно вздымающейся груди. Это не выглядит сально или как-то неправильно. Это ощущается так, будто он и сам рад бы не смотреть, но не смотреть не может. Я вспыхиваю.

– Ты какая-то… не такая, – говорит Адам, возможно, для того, чтобы как-то объяснить мне свой интерес. А я, не успев прикусить язык, выдаю:

– Может, все дело в том, что ты излишне пристально на меня смотришь?

А-а-а! Что ж я делаю?!

Пауза. Уголки его губ подрагивают.

– Есть такое, – с напряженной улыбкой отвечает Байсаров, беря на себя полную ответственность за происходящее. И тем самым полностью меня обезоруживая.

Что, мать его так, мы делаем?!

Мне так жарко – в помещении, в груди, внизу живота, что это почти нестерпимо. Я подрываюсь, как припадочная: