Чтение онлайн

– Ясно. Спасибо, – отстегиваю Ками. Тяну на себя, помогая дочери выбраться, хотя, конечно, было бы проще выпустить ее через другую дверь. Но я так тороплюсь!

– Не за что.

– Нет, я серьезно, – испугавшись, что мои благодарности прозвучат неискренне и дежурно, решаю зачем-то их повторить. – Я же понимаю, что ты мог этого не делать, а все равно помог и…

– Ты нечасто с этим сталкивалась в последнее время?

Байсаров зрит в корень, да. И от этого мне, черт его подери, так тошно, что я буквально чувствую, как сквозь кожу начинают продираться шипы. Адам их как будто бы тоже видит. Вскидывает перед собой ладони в примирительном жесте:

– Понял. Это не мое дело.

– Вот именно, – сощуриваюсь я. – Но за остальное – спасибо тебе еще раз.

– Было достаточно и первого. – Он произносит это спокойно, но в глазах его снова мелькает лёгкая насмешка, от которой мне становится чуть легче дышать.

Я уже собираюсь выйти, но вдруг, словно повинуясь какому-то неведомому внутреннему порыву, задерживаюсь у открытой дверцы и смотрю прямо на него:

– Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, ты можешь на меня рассчитывать.

Нет, я понимаю, насколько странно и нелепо звучат мои слова – я же не дура, и вполне отдаю отчет, что мне нечего предложить человеку, у которого есть абсолютно всё, о чем другие не могут и мечтать. И, тем не менее, я не могу это не озвучить, даже если мое обещание звучит до нелепого наивно.

Адам бросает на меня долгий серьезный взгляд, будто старается прочитать, что скрывается за моими словами. Затем слегка кивает, чуть улыбаясь уголком губ:

– Учту.

В этом коротком «учту» мне почему-то слышится гораздо больше, чем просто вежливая формальность. Слишком много недосказанности, слишком много намёков и напряжения скрывается за этими простыми словами. И от этого напряжения, которое словно искра проскальзывает между нами, становится невыносимо горячо даже в прохладном салоне его машины.

– Пока, малышка, – Байсаров переадресует свое внимание моей дочери.

– Пока.

Мы, наконец, выбираемся из машины. Адам тут же срывается с места. Ками поднимает на меня взгляд и улыбается:

– Спроси, какая у него машина?

– Какая? – улыбаюсь я, ведя дочь за ручку к подъезду.

– БМВ.

– Ты в этом хорошо разбираешься.

– Это мой скил, да?

– Точно, – после жары на улице в подъезде нас окутывает приятной прохладой.

– Жаль, я забыла о нем рассказать Адаму.

– У тебя много талантов. – Жму на кнопку лифта. – Неудивительно, что ты сразу не вспомнила обо всех.

– Это правда.

Ками заходит в лифт, задрав нос. Я посмеиваюсь, иду за ней. Признаться, меня ужасно радует, что у моей малышки здоровая самооценка. Вот только кому как не мне знать, насколько легко теряется вера в себя?

Звонок от Никиты прорывается даже в отсутствие нормальной связи в шахте. Нервничая, я все же дожидаюсь, когда мы выйдем, чтобы ответить. А когда это происходит, меня буквально смывает потоком отборной брани и угроз.

– Думаешь, я не заберу ее, если захочу?! Заберу! Понятно? Я не хер с бугра. Я отец, слышишь? И только попробуй начать вставлять мне палки в колеса – я тебя придушу своими руками.

Я отбиваю вызов и трясущейся рукой просовываю ключ в замочную скважину. Понимаю, что отдавать Ками в сад – значит неоправданно рисковать. Но пока не представляю, как обойтись без этого. Попросить приглянуть за внучкой мать? Хорошо, что впереди выходные – будет время все как следует обдумать.

Лейла

– М-м-м, а что за суета? – интересуюсь у Вадика, оторвавшись от документов.

– Гена организует сбор.

– А на что? – уточняю, потому что с подобной движухой сталкиваюсь впервые. Мне все интересно.

– Ну, привет. У Адама дэрэ. Ты разве не в курсе? Он же ваш.

Закатываю глаза. Некоторые предрассудки просто неистребимы.

– У меня нет эксэль-таблички, в которой были бы указаны дни рождения всех ***цев, – бурчу я.

– А че так? – ржет Вадик – ему не откажешь в самоиронии.

Качаю головой и лезу в сумочку за телефоном, чтобы сделать перевод:

– По сколько скидываемся?

– Не-е-е. Тебе не надо.

– Почему? – тут же напрягаюсь я. Что вовсе не является стереотипом – так это то, что наши действительно готовы из кожи вон выпрыгнуть, чтобы выглядеть не хуже других. А прямо сейчас мне кажется, что в этом смысле меня конкретно так ущемляют.

– Да ты же даже первую зарплату еще не получила, – отмахивается Вадик.

– Ничего. Зато я получила аванс. Так по сколько собирают? Я хочу поучаствовать.

– Лучше потрать эти деньги, чтобы проставиться, – стоит на своем Вадик.

– Проставиться? – хмурюсь я. – За что?

– За первую зарплату!

– Это тоже отмечают?

– Конечно. Можно прям тут. Заказать пироги, шампусик.

– А Гена не будет против?

– Так мы ж по чуть-чуть. Так заведено.

– Вась, ты почему мне не говорила? – возмущаюсь я.

– А? – Васька отрывается от своих бумажек, обратив на нас полностью отсутствующий взгляд.

– Про то, что я должна была проставиться! — уточняю.

– А… Я не люблю это все. И если бы меня кто-то заставлял, я бы, может, уволилась.

– Но ты не уволилась, когда Иваныч проставлялся за внука, – ехидно напоминает Вадик.

– Это другое, – отрезает Вася. – Там был клубничный чизкейк.

Я смеюсь. В последнее время это вообще происходит довольно часто, несмотря ни на что. Смех, как ледокол – ломает сковывающее меня напряжение. И меня отпускает.

– Ладно, – говорю. – Тогда всё по-честному. Сдамся на милость традициям. И скину на подарок. И проставлюсь. А то вдруг правда подумаете, что я здесь только на испытательный.

– А ты реально планируешь остаться? – ахает Вадик, хватаясь за сердце. Я хохочу и толкаю его локтем в бок. Вот же дурак! И как раз этот момент Адам Байсаров выбирает для того, чтобы заглянуть к нам. Ну… Мне не привыкать представать перед ним в двусмысленных ситуациях, правда? Теряя запал, возвращаюсь за стол, промямлив приветствие.

– По какому поводу веселье? – интересуется он, вроде без всякого осуждения. Впрочем, мне все равно неловко.

– Раскрутили Лейлу на пироги по поводу первой зарплаты, – бодро рапортует Вася. Я сползаю по креслу, готовая провалиться сквозь землю от лишнего внимания к своей скромной персоне.